(no subject)
Feb. 11th, 2008 10:00 pmГЛАВА 3
В 7.50 утра мы собрались в кабинете командира роты, и он повел нас ставить боевую задачу. Все были в приподнятом настроении. Каждый захватил с собой по фляжке из нержавеющей стали и по нескольку плиток шоколада. День обещал быть долгим, и экономия времени на обеденные перерывы должна была позволить нам сосредоточиться на более важных вещах.
Я все еще не мог опомниться от радости по поводу того, что меня назначили командиром группы и что мне предстояло работать вместе с Винсом. Винсу, рослому 37-летнему старику, оставалось служить в полку два последних года. Невероятно сильный, он великолепно лазил по горам, плавал с аквалангом и бегал на лыжах; где бы ни ходил Вине — даже в горах, у него был такой вид, словно он держал под мышками два бочонка пива. Все в этом мире было для Винса «долбанным дерьмом», причем произносил он эти слова с сильнейшим суиндонским акцентом, но он беззаветно любил наш полк и был готов защищать его, даже когда кто-нибудь из наших жаловался на жизнь. Сам Винс переживал только по поводу того, что его двадцатидвухлетний контракт подходил к концу. Он попал к нам из артиллерии. Своей внешностью Вине полностью соответствовал образу бойца SAS, каким его представляют в армии: с суровым лицом, жесткими вьющимися волосами, баками и большими усами. Поскольку Вине успел послужить в полку чуть больше меня, я надеялся, что он станет мне полезным советчиком.
Как оказалось, комната для постановки боевой задачи находилась в другом ангаре. Нас провели через дверь с надписью «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Наш полк был полностью изолирован от внешнего мира, но этот ангар был, в свою очередь, полностью изолирован от остальной части лагеря. Строжайшая секретность имеет решающее значение. В полку никто никогда ни у кого не спрашивает, кто, чем занимается. Это неписаное правило выведено красными чернилами, прописными буквами, да еще и подчеркнуто двумя линиями. На соседних дверях висели таблички «КОМАНДОВАНИЕ ПОЛЕТАМИ», «РОТА «Д», «ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА», «ХРАНИЛИЩЕ КАРТ». В этих табличках не было ничего затейливого; они были написаны на стандартных листах писчей бумаги и приколоты кнопками к дверям.
Атмосфера в этом ангаре заметно отличалась от той, что царила в лагере. Здесь были тишина и четкость медицинской клиники с вездесущим шипением и треском радиопереговоров. Из комнаты в комнату переходили сотрудники военной разведки с тугими рулонами карт в руках, тщательно следившие за тем, чтобы плотно закрывать за собой двери. Мы называли их «шпионами» и «зеленой слизью». Все говорили вполголоса. В этом улье кипела профессиональная активность.
- Привет, «слизь», — окликнул я знакомого. - Как дела?
Ответом мне стали беззвучное шевеление губами и едва заметный жест рукой.
Комната без окон выглядела так, словно уже давно была заброшена. В воздухе стоял сильный запах сырости и плесени. Поверх него накладывались обычные конторские запахи — бумаги, кофе, сигарет. Однако поскольку это место принадлежало ДТК (долбанным тыловым крысам) и дело происходило рано утром, здесь также пахло мылом, кремом для бритья, зубной пастой и лосьоном после бритья.
— Доброе утро, ДТК! — приветствовал Винс собравшихся суиндонским акцентом и широкой улыбкой. — Должен сказать, вы то еще долбанное дерьмо.
- Сам долбанное дерьмо, — ответил один из шпионов. — А ты смог бы работать на нашем месте?
- Не смог бы, — признался Винс. — Но вы все равно ДТК.
( Read more... )
В 7.50 утра мы собрались в кабинете командира роты, и он повел нас ставить боевую задачу. Все были в приподнятом настроении. Каждый захватил с собой по фляжке из нержавеющей стали и по нескольку плиток шоколада. День обещал быть долгим, и экономия времени на обеденные перерывы должна была позволить нам сосредоточиться на более важных вещах.
Я все еще не мог опомниться от радости по поводу того, что меня назначили командиром группы и что мне предстояло работать вместе с Винсом. Винсу, рослому 37-летнему старику, оставалось служить в полку два последних года. Невероятно сильный, он великолепно лазил по горам, плавал с аквалангом и бегал на лыжах; где бы ни ходил Вине — даже в горах, у него был такой вид, словно он держал под мышками два бочонка пива. Все в этом мире было для Винса «долбанным дерьмом», причем произносил он эти слова с сильнейшим суиндонским акцентом, но он беззаветно любил наш полк и был готов защищать его, даже когда кто-нибудь из наших жаловался на жизнь. Сам Винс переживал только по поводу того, что его двадцатидвухлетний контракт подходил к концу. Он попал к нам из артиллерии. Своей внешностью Вине полностью соответствовал образу бойца SAS, каким его представляют в армии: с суровым лицом, жесткими вьющимися волосами, баками и большими усами. Поскольку Вине успел послужить в полку чуть больше меня, я надеялся, что он станет мне полезным советчиком.
Как оказалось, комната для постановки боевой задачи находилась в другом ангаре. Нас провели через дверь с надписью «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». Наш полк был полностью изолирован от внешнего мира, но этот ангар был, в свою очередь, полностью изолирован от остальной части лагеря. Строжайшая секретность имеет решающее значение. В полку никто никогда ни у кого не спрашивает, кто, чем занимается. Это неписаное правило выведено красными чернилами, прописными буквами, да еще и подчеркнуто двумя линиями. На соседних дверях висели таблички «КОМАНДОВАНИЕ ПОЛЕТАМИ», «РОТА «Д», «ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА», «ХРАНИЛИЩЕ КАРТ». В этих табличках не было ничего затейливого; они были написаны на стандартных листах писчей бумаги и приколоты кнопками к дверям.
Атмосфера в этом ангаре заметно отличалась от той, что царила в лагере. Здесь были тишина и четкость медицинской клиники с вездесущим шипением и треском радиопереговоров. Из комнаты в комнату переходили сотрудники военной разведки с тугими рулонами карт в руках, тщательно следившие за тем, чтобы плотно закрывать за собой двери. Мы называли их «шпионами» и «зеленой слизью». Все говорили вполголоса. В этом улье кипела профессиональная активность.
- Привет, «слизь», — окликнул я знакомого. - Как дела?
Ответом мне стали беззвучное шевеление губами и едва заметный жест рукой.
Комната без окон выглядела так, словно уже давно была заброшена. В воздухе стоял сильный запах сырости и плесени. Поверх него накладывались обычные конторские запахи — бумаги, кофе, сигарет. Однако поскольку это место принадлежало ДТК (долбанным тыловым крысам) и дело происходило рано утром, здесь также пахло мылом, кремом для бритья, зубной пастой и лосьоном после бритья.
— Доброе утро, ДТК! — приветствовал Винс собравшихся суиндонским акцентом и широкой улыбкой. — Должен сказать, вы то еще долбанное дерьмо.
- Сам долбанное дерьмо, — ответил один из шпионов. — А ты смог бы работать на нашем месте?
- Не смог бы, — признался Винс. — Но вы все равно ДТК.
( Read more... )