Бой на хуторе Топ-Мало-Хаус
Dec. 21st, 2025 04:47 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mr_aug
После того, как британские войска в третьей декаде мая 1982 года создали плацдарм на берегах залива Сан-Карлос и начали выдвигаться на восток, а внешний периметр аргентинской обороны пролег по линии гор Лонгдон — Ту-Систерс — Харриет, между противниками образовалось протяженное ничейное пространство, на котором действовали ДРГ и РГ Аргентины и Великобритании, и спецназы воюющих стран получили возможность вступить в прямое противоборство друг с другом. Произошло несколько боестолкновений, наиболее ожесточенным из которых стал бой на хуторе Топ-Мало-Хаус, о котором хочу здесь рассказать.
Силы сторон
Великобритания. Довольно малоизвестным подразделением СпН Королевской морской пехоты, принявшим участие в военном конфликте за острова, являлся Учебный центр горной и арктической боевой подготовки (Mountain & Arctic Warfare Cadre (M&AW Cadre)). Имевшее почти 30-летнюю историю и пережившее несколько преобразований, это формирование занималось подготовкой инструкторов по альпинизму и выживанию в полярных условиях и большую часть времени проводило горах Шотландии или снегах Северной Норвегии. В боевых действиях приняли участие инструкторы и досрочно выпущенные курсанты. Всего на Фолкленды отправилось 36 человек под командованием капитана Родни Босуэлла. Они высадились в заливе Сан-Карлос 21 мая 1982 г. в составе с 3-й бригадой морской пехоты. Бойцы M&AW Cadre имели на вооружении самозарядные винтовки L1A1, штурмовые винтовки AR-15, 40-мм ручные гранатометы M79 и 66-мм одноразовые противотанковые гранатометы M72.
В первые дни после высадки подразделение получило задачу провести рейд на о. Западный Фолкленд с целью уничтожения неприятельского наблюдательного пункта на горе Розали, откуда, как предполагалось, могло осуществляться наведение аргентинской авиации. Несколько ночей подряд морпехи M&AW Cadre дожидались приемлемых погодных условий, чтобы переправиться через Фолклендский пролив на моторных лодках или десантных катерах LCVP, однако в итоге рейд так и не состоялся из-за сильного ветра и волнения в проливе. В конце мая зоной деятельности разведывательных патрулей M&AW Cadre был определен район к югу от Тил-Инлет. Четыре отделения горно-арктических инструкторов выдвинулись на восток вместе с колонной 3-го батальона Парашютного полка, а затем развернулись на местности в назначенном районе. Одному из них, под командованием лейтенанта Фрейзера Хэддоу, предстояло сыграть немаловажную роль.
Аргентина. Военными оппонентами британских Special Forces выступали аргентинские коммандос. В описываемом эпизоде — 1-й штурмовой взвод 602-й роты коммандос. Эта рота (Compañía de Comandos 602 (CC602)) была сформирована в мае 1982 г. в военном лагере Кампо-де-Майо. Возглавил ее майор Альдо Рико, считавшийся на тот момент аргентинским «коммандос № 2», после знаменитого подполковника Мохаммеда Сейнельдина. Командиром 1-го взвода был капитан Хосе Верчеси. Создавалось подразделение в большой спешке. Кадры черпались из разных воинских частей сухопутных войск из числа военнослужащих, прошедших курс обучения коммандос в предыдущие годы. Некоторые из них растеряли физическую форму и страдали лишним весом. На Мальвины 602-ю роту перебросили сразу после укомплектования, фактически без отработки боевого слаживания. Однако моральный дух был как никогда высок, а новость об отправке в зону военных действий встречена с большим подъемом. «Это невероятно, они выглядят такими счастливыми, что не похоже, что идут на войну», — делились впечатлениями провожавшие 602-ю роту из Кампо-де-Майо.
В Порт-Стэнли (арг. Пуэрто-Архентино) личный состав CC602 прибыл 27–28 мая, где присоединился к уже находившейся там 601-роте коммандос майора Марио Кастаньето. Тогда же на Мальвины был отправлен только что сформированный 601-й эскадрон СпН национальной жандармерии. Базой спецназовцев стал местный спортзал рядом с католической церковью и ратушей, служивший им одновременно штабом, казармой, столовой и арсеналом. Оттуда они выдвигались на боевые задания. Сначала на автотранспорте, затем грузились в вертолеты на футбольном поле перед губернаторской резиденцией или вертолетной площадке в Муди-Брук.
Основу вооружения CC602 составляли автоматические винтовки FAL со складным прикладом, а также пистолеты-пулеметы FMK-3, которые были снабжены такой впечатляющей новинкой, как лазерные целеуказатели. Особой гордостью стали полученные из арсенала Пехотной школы в лагере Кампо-де-Майо охотничьи винтовки «Уэзерби» Mk.5 под мощный патрон .300 Wby. Mag.[1] в качестве снайперских. Из тяжелого вооружения рота располагала пулеметами MAG, ручными противотанковыми гранатометами C-90 испанской фирмы «Инсталаса» и переносными зенитными ракетными комплексами «Блоупайп».
Как пишет аргентинский историк Исидоро Руис Морено в книге «Коммандос в действии»: «Если 601-я рота Кастаньето отправилась на острова оснащенной лучше, чем любое другое подразделение аргентинской армии, то 602-я рота Рико даже превзошла ее в этом». Он также отмечает, что в CC602 «из корпоративного духа сохранили камуфляжную форму коммандос, не подходящую для района боевых действий, хотя могли носить сатиновую форму, которую использовали горные войска».
Предыстория
С отправкой на Мальвины дополнительного контингента сил специального назначения связывались большие надежды. Однако никто из аргентинских военачальников не имел четких представлений, как лучше использовать элитные спецподразделения. Бригадный генерал Омар Парада, командующий войсковой группировкой «Литораль», которому с 11 по 29 мая подчинялся армейский спецназ на островах, был увлечен идеей организации противовоздушных засад. По его приказу на боевое задание отправилась ДРГ во главе с капитаном Хосе Верчеси, вооруженная ПЗРК «Блоупайп». Утром 29 мая она высадилась в пяти километрах от горы Саймон (арг. Симмонс) с двух вертолетов UH-1H. Эта группа насчитывала тринадцать человек: десять из состава 1-го взвода 602-й роты коммандос, двое прикомандированных капралов бронетанковых войск, операторов ПЗРК, и ст. сержант Хуан Эльгеро, проводник со знанием местности, назначенный из 601-й роты. Их главная задача заключалась в устройстве противовоздушных засад на маршрутах полета авиации противника.
К полудню коммандос, изнуренные тяжестью своих увесистых рюкзаков, зенитного вооружения и боезапаса к нему, добрались до подножия горы Саймон, где оставили в схроне часть своего снаряжения и зенитного вооружения, после чего начали восхождение по ее покатому склону и на исходе дня достигли вершины. Гора Саймон имеет высоту 600 м над уровнем моря. С ее гребня в бинокль на северо-востоке был хорошо виден поселок Тил-Инлет, недавно занятый британскими войсками. Также наблюдались полеты туда от Сан-Карлоса британских вертолетов, перевозивших грузы на внешней подвеске. Однако для организации зенитной засады требовалось совершить марш-бросок на расстояние, которое капитан Верчеси считал за пределами здравого смысла и человеческих возможностей. Радиостанция группы отказала при первой же попытке установить связь с командованием, замена батареек ничего не дала[2]. В довершение вечером стало заметно холодать: температура опустилась ниже нуля, а в конце суток пошел снег.
Утро выдалось ясным и морозным. Когда продрогшие коммандос выбрались из-под заснеженных укрытий, ст. лейтенант Луис Брун, имевший опыт службы в Антарктике, предупредил Верчеси: «Послушайте, капитан, еще одна ночь здесь, и мы все умрем». Надо сказать, что на Фолклендах проявилась полная неприспособленность аргентинских спецназовцев к суровому климату островов. Ночевки на открытом воздухе оказались для них нестерпимым испытанием, тогда как их британские коллеги могли без лишнего драматизма неделями находиться на местности и лимитировались в этом только запасом провианта. Радиосвязи с Пуэрто-Архентино по-прежнему не было. Поразмыслив Верчеси внял совету опытного полярника. Они уже достаточно навоевались, и пора поискать, где можно согреться. Наиболее привлекательным казался прибрежный поселок Фицрой на юго-востоке. Там, по имевшимся сведениям, дислоцировался взвод аргентинских саперов. «Оттуда, — говорил себе Верчеси, — можно будет связаться с командованием и доложить важную информацию об оккупации неприятелем Тил-Инлет».
Группа выступила в путь по болотистой равнине, покрытой тонкой коркой льда. Речушку Мало преодолевали вброд уже после наступления темноты. Несколько человек попадало в воду, оступившись на скользких камнях. Хотелось высушить одежду. Поэтому не возникло никаких разногласий, когда ст. лейтенант Брун и ст. сержант Эльгеро, два ветерана Антарктики, предложили командиру укрыться на близлежащем пустующем хуторе Топ-Мало-Хаус. Все понимали, что это единственное в округе жилье, расположенное в 10 км южнее Тил-Инлет, может находиться под наблюдением неприятеля, но вторая ночь на морозе по общему мнению была смерти подобна.
Их убежище представляло собой двухэтажное жилое строение из листового железа на деревянном каркасе с двускатной крышей и боковой пристройкой. Рядом имелось несколько небольших хозяйственных построек. Река Мало оставалась в двухстах метрах западнее дома, с северной стороны в паре десятков метров протекал небольшой ручеек. Коммандос были несказанно рады отдохнуть и просушить вещи. Огня в камине, однако, не разжигали. Поужинали, подогревая банки консервов с помощью «спиртовых таблеток». Внешнего охранения не выставлялось. Верчеси отдал строгий приказ: «Никому не выходить». Внутри дома были установлены дежурства. Наблюдение за окружающей местностью велось из торцевого окна второго этажа, смотревшего на восток. Другой торец дома, обращенный к реке, окон не имел, а только низкий световой люк, где установили пулемет. Остальные сектора вовсе не контролировались, а окна первого этажа были занавешены одеялами. На втором этаже находилось пять человек, на первом — восемь во главе с командиром.
Как позже отзывались сами участники событий, Топ-Мало-Хаус — это последнее место, куда коммандос тогда следовало соваться. Но на морозе креольская логика работает иначе. Естественно, их визит не остался незамеченным. Ранее писалось, что район к югу от Тил-Инлет являлся зоной ответственности M&AW Cadre. Здесь было развернуто четыре разведгруппы, по четыре человека каждая. Бойцы 1-го отделения под командованием лейтенанта Фрейзера Хэддоу занимали позицию на юго-западном хребте Эвелин-Хилл с видом на реку Мало. Именно от них поступило будоражащее донесение: аргентинцы в Топ-Мало-Хаус, предположительно, спецназ! Разведчики насчитали у противника семнадцать человек[3].
И так сложилось, что M&AW Cadre оказался и единственным на тот момент незанятым подразделением СпН в распоряжении командира 3-й бригады морской пехоты. «Их операционная зона, они обнаружили, им и карты в руки», — рассудил бригадир Джулиан Томпсон. Впрочем, и у этих почти половина людей находилась в поле. Капитан Родни Босуэлл собрал девятнадцать человек — четыре патрульных отделения и секция управления. Единственным, кто остался в Сан-Карлосе, был ст. сержант Уильям Райт, заведовавший хозяйственными делами подразделения. Было, конечно, немалой авантюрой вступать в наступательный бой с неприятельской ДРГ при практически равных, как считалось, силах, но капитан уповал на внезапность, огневую мощь и высокий профессионализм своих подчиненных. А, главное, ровно столько могло вместиться в один вертолет.
Штурм Топ-Мало-Хаус готовился в сжатые сроки, но планировался достаточно тщательно. Были изучены аэрофотоснимки и даже изготовлена картонная модель хутора и его окрестностей. Планом боя предполагалось напасть на аргентинцев затемно. В 05:30 31 мая штурмовая группа была готова к вылету, однако долго не могла получить вертолет. Наивысший приоритет тем утром имела переброска управления и служб 3-й бригады морской пехоты в Тил-Инлет. Проблема решилась только после того, как разъяренный капитан Босуэлл ворвался в кабину очередного приземлившегося вертолета, чтобы силой завладеть им. Его пилотом оказался командир 846-й эскадрильи лейтенант-коммандер Саймон Торневилл. Два офицера, однако, быстро нашли общий язык, и уже следующий вертолет доставил горно-арктических инструкторов в назначенное место. При этом пилотировавший «Си Кинг» лейтенант Джон Миллер блеснул мастерством полета на сверхмалой высоте, «буквально кося траву».
Бой
Высадка состоялась примерно в двух километрах юго-западнее Топ-Мало-Хаус, из-за проволочек с вылетом почти с двухчасовым отставанием от запланированного времени. Поэтому атаковать хутор пришлось уже при свете дня. Ясная погода, безлесый ландшафт и припорошенная снегом земля, на которой одетые в зеленые камуфлированные крутки солдаты делались хорошо заметными, также не способствовали скрытности боевого развертывания. Тем не менее нападавшим удалось достичь почти полной тактической внезапности. Звук вертолета аргентинцы тоже слышали, но не придали ему должного значения.
Капитан Босуэлл разделил своих людей на две группы: штурмовую (12 чел.), которую возглавил он сам, и огневой поддержки (7 чел.) под командованием лейтенанта Каллума Мюррея. Первая подобралась к Топ-Мало-Хаус с востока[4], двигаясь по руслу безымянного ручья, а затем обогнув небольшой холм и используя впадину торфяника. Последние две-три сотни метров, пригнувшись или ползя на четвереньках. Вторая заняла позицию на пригорке к югу от цели. Обе на дистанции около двухсот метров. Хутор выглядел совершенно безжизненным. Однако командир группы был уверен, что «противник, являющийся спецназом, выставил часовых», поэтому решил атаковать не мешкая, без проведения разведки, пока те не подняли тревогу.
Бой начался около девяти часов утра. Перед атакой Босуэлл приказал примкнуть к винтовкам штыки. Сигналом группе огневой поддержки была выпущенная зеленая ракета. С позиции Мюррея дали залп из четырех 66-мм РПГ, однако не добились ни одного попадания в цель. А вот следующие три выстрела из LAW и обстрел из 40-мм гранатометов оказались очень результативными, круша утлую постройку…
«Аргентинские коммандос, — пишет И.Х. Руис Морено, — проснулись рано, еще в темноте. Они восстановили свою физическую форму, согревшись и как следует выспавшись. За завтраком, состоявшем из горячего шоколада и печенья, обсуждали, как тяжело бы им пришлось, останься они на горе Симмонс. После перекуса все начали готовить снаряжение, уже в хорошем настроении, чтобы выдержать еще один день марша». На втором этаже расположившийся у окна лейтенант Эрнесто Эспиноса любовался восходом солнца. Внезапно он воскликнул:«Кажется, люди движутся!»«Это, должно быть, овцы, — отозвался ст. сержант Эльгеро, — их тут полно».
Тем не менее капитана Верчеси «охватило мрачное предчувствие», а ст. сержант Кастижо взбежал вверх по лестнице и посмотрел в окно. Он действительно увидел темные фигуры, однако было не разобрать, кто это. Слепило солнце. Британцев в последний момент выдал световой блик от оптики. «Это враги!» Все находившиеся на втором этаже повскакали со своих мест и повалили вниз. «Англичане! Они идут!» — раздались крики, эхом разнесшиеся по дому.«Уходим, лейтенант!» — торопил Кастижо.«Нет, я остаюсь! Отсюда лучше обзор!» — ответил Эспиноса.
В тот же момент дом содрогнулся от взрыва попавшей в него реактивной гранаты, а британцы устремились в атаку. Эспиноса прильнул к оптическому прицелу своей снайперской винтовки «Уэзерби». Отважный лейтенант, по свидетельству его товарищей, героически погиб, прикрывая их отход. Убит 40-мм гранатой, выпущенной из гранатомета M79[5]. «Был ли поступок Эспиносы преднамеренным? — рассуждает один из участников событий, Алехандро Лосито. — Был ли он героем или проявил безрассудство? Что побудило его к этому? Я могу лишь ответить на эти вопросы, будучи убежден, что никто не совершает подобных поступков, не взращивая в себе добродетели…»
Наступавшие британцы бегом преодолели пятьдесят метров, остановились, сделали два выстрела из 66-мм РПГ, залегли. Дом горел, крышу сорвало взрывом. Аргентинцы живо высыпали наружу, стреляя от бедра и стремясь укрыться в близлежащем русле ручья. Видя это, капитан Босуэлл снова поднял свое отделение из четырех человек в атаку, ожидая, что остальные прикроют его огнем. Вышло иначе: все двенадцать бойцов вскочили и с громогласным боевым кличем бросились по направлению к зданию, стреляя на ходу из винтовок. «Самое захватывающее и яркое зрелище в моей жизни, — пишет Босуэлл. — Когда мы поднялись во вторую атаку примерно на 150 метров, я понял, что не смогу продолжать издавать крик «Ааааааааа», как нас учили на тренировках. Поэтому начал орать «Йаху» и «Скайдайв». Это меня подбодрило, и дистанция показалась намного короче». Трое бойцов штурмовой группы получили ранения: капрал Стивен Гроувс — в самом начале, сержант Теренс Дойл — в разгар атаки и сержант Кристофер Стоун — в ее завершении. В группе Мюррея сержант Маклин вывихнул руку, неловко пытаясь выстрелить из гранатомета.
Британцы были явно не прочь сойтись врукопашную, однако из-за густого дыма, валившего от горящего здания, в какой-то момент потеряли противника из вида. Босуэлл на коротке столкнулся со здоровенным аргентинским солдатом: «Думаю, мы оба среагировали одновременно. Я сразу же выстрелил и увидел, как мои пули попали в него. После того, как его задело примерно трижды, аргентинец очень спокойно положил на землю винтовку и поднял обе руки».
Глубокое русло ручья до определенных пор служило людям Верчеси хорошим укрытием, из которого они отчаянно отстреливались. Лейтенант Даниэль Мартинес занял оборону в сарае. На адреналине он даже не заметил, что ранен в пятку. Но накал борьбы постепенно ослабевал. «Последующие рассказы аргентинцев о том, что они начали контратаку со стороны реки Мало и остановили нас, — обрисовывает ситуацию Босуэлл, — не имеют никакого отношения к истине». Единственный рискнувший выбраться на открытое пространство ст. сержант Матео Сберт был накрыт двумя 40-мм гранатами, от взрывов которых мгновенно погиб.
Положение укрывшихся в русле ручья коммандос сделалось безнадежным после того, как отделение ст. сержанта Филипа Монтгомери обошло дом с наветренной западной стороны, взяв их в перекрестный огонь и создав угрозу забросать ручными гранатами. Верчеси принял решение сдаваться, тем более что британцы к этому настойчиво призывали. Капрал Макгрегор, поднаторевший в базовом испанском во время плавания на юг, громко выкрикивал: «Manos ariba!» Один за другим аргентинцы стали покидать свое убежище с поднятыми руками.
«Мы начали разоружать врагов, — повествует Босуэлл, — и пытались собрать вместе, чтобы контролировать их и предотвратить любой риск нападения на нас. Пока мы это делали, некоторые из них заткнули рты распятиями, а другие начали кричать». Это являлось выражением глубочайшего отчаяния, которое грубоватый шотландец, не способный понять тонкой душевной организации аргентинских солдат, счел за проявление страха быть расстрелянными на месте. Бытует утверждение, что бой длился 45 минут. На самом деле боевой контакт занял всего несколько минут. Однако, возможно, имелось в виду время с момента вертолетной высадки группы Босуэлла.
В завершение британцы тщательно обыскали все окружающие мелкие постройки (тревожило несоответствие между численностью противника по донесению разведки и фактической), а капрал Макгрегор изрешетил пулями нужник, расположенный в сорока метрах от дома. Этот момент Род Босуэлл в своих мемуарах почему-то описывает особенно выразительно. Отделение лейтенанта Хэддоу, наблюдавшее с высоты Эвелин-Хилл за ходом боя и готовое открыть огонь по противнику, если тот сможет прорваться к реке, присоединилось к штурмовой группе, размахивая британским флагом.
Результат боя: главное строение Топ-Мало-Хаус сгорело и разрушено до основания; у Верчеси — двое убитых и семь раненых, четверо сдались в плен невредимыми; у Босуэлла — трое раненых. Звездный час M&AW Cadre и до нельзя грустная история для аргентинских коммандос. Впоследствии проигравшие особо упирали, что британцам удалось взять верх благодаря численному превосходству, а высокий процент убитых и раненых (70%) указывает на оказанное ожесточенное сопротивление. Командование сухопутных войск Аргентины постаралось умаслить досадный эпизод, продемонстрировавший недостаточный профессионализм их спецназа, раздачей наград. Высшей мальвинской регалии, креста «За героизм и доблесть в бою», удостоились посмертно лейтенант Эрнесто Эмилио Эспиноса и старший сержант Матео Антонио Сберт. Четверо коммандос получили медали «За военные заслуги» (ст.л-т Лосито) либо «За усилия и самоотверженность»; трое, включая капитана Верчеси, были отмечены благодарностью. Обращает на себя внимание отсутствие награжденных со стороны победителей. Здесь поощрения ограничились упоминанием в приказе сержанта Кристофера Стоуна и благодарностью от командующего капралу Тимоти Холлерану. Родни Боссуэл прокомментировал это в том духе, что «в разных странах существует множество различий в подходах к награждению солдат на войне», а он и его люди просто добросовестно «выполнили работу, за которую им платили».
===================
Примечания
1. Полное наименование: .300 Weatherby Magnum. В метрическом обозначении: 7,62×71 мм. Предназначен для охоты на крупную и среднюю дичь на дальних дистанциях. Дульная энергия: 5500–5700 Дж против 3200–3500 Дж у пули патрона 7,62×51 NATO.
2. Следует отметить, что радиосвязь была слабым местом аргентинских армейских коммандос. Используемые радиостанции «Томсон» под воздействием влаги, особенно при форсировании водных преград, в их руках легко выходили из строя. Но даже с полностью исправным радиооборудованием часто не удавалось установить связь с командованием и между группами.
3. Этот ошибочный подсчет впоследствии получил широкое хождение в британской литературе, включая сравнительно недавно изданные мемуары Джулиана Томпсона и Родни Босуэлла.
4. Может показаться странным, что, зная схему дома, Босуэлл выбрал для атаки ту единственную сторону, где имелось окно на втором этаже. Однако ему просто не могло прийти в голову, что аргентинские «профи» не потрудятся организовать круговое наблюдение. Выбор восточного направления, очевидно, определялся стремлением иметь слепящий рассвет у себя за спиной.
5. По британской версии, лейтенант Эспиноса, едва его голова возникла в оконном проеме, был поражен выстрелом снайпера капрала Стивена Гроувса. Впрочем, поскольку сам Гроувс практически сразу получил пулевое ранение, возникает и другая версия: в их «снайперской дуэли» победил Эспиноса. Тем более, что, согласно Босуэллу и собственным воспоминаниям Гроувса, винтовка британского снайпера не была толком пристреляна. Однако тогда неправдоподобным выглядит, что англичанин выжил при попадании в ключицу высокоубойной пули .300 Wby. Mag.
===================
P.S. И наконец загадка: какие неточности в изображении данного боестолкновения и дома содержатся на заглавной иллюстрации Д. Пентлэнда?))
