Неумолимый удар Нейлор
Oct. 31st, 2025 11:23 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mr_augЧитаю "Неумолимый удар" Нейлора в переводе ![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
bravo055
Так просто, отрывки.
Бои в Анбаре стали самым кровавым испытанием силы воли «Дельты», с которым отряд сталкивался за всю свою историю. Во время трехмесячной боевой командировки одного из эскадронов, «за одну ротацию было ранено почти 50 процентов всего личного состава — астрономическая цифра», — сообщил один из пилотов «Маленьких птичек». Тот факт, что многие из этих раненых преследовали объекты более мелкого пошиба, только усиливал разочарование некоторых операторов «Дельты». Но огромная сила воли Маккристала в сочетании с силой характера, на которую в отряде проверяют всех кандидатов, означали, что оперативная группа продолжала действовать, невзирая на цену. «Маккристал был неумолим, не позволяя всему этому влиять на кого-либо, — сказал один из офицеров оперативной группы. — Он не отступал от своего замысла и продолжал дожимать ситуацию».
К этому времени служебное рвение командующего превратилось в одержимость. В октябре начался третий год его работы в качестве руководителя ОКСО, причем бóльшую часть первых двух он провел на передовой. Генерал создавал у окружающих впечатление, что единственное, что имеет значение в его жизни, — это борьба с «Аль-Каидой» в Ираке, и что только это должно иметь значение и в их жизни тоже. Эту мысль он доносил до подчиненных во время совещаний, видеоконференций и бесед один на один. Одному из командиров, который попытался обеспечить своим солдатам время для отдыха дома, он заявил: «Мне нужно, чтобы они поняли, что у них нет жизни — вот это их жизнь». Эта непоколебимая решимость была обоюдоострым мечом, вдохновляя многих, но отталкивая остальных. «Этот парень тверд, как чертовы гвозди, и наверное это лучший боевой генерал, который у нас был… со времен Паттона, — сказал командир одной из «цветной» тактической группы Маккристала. — Но его недостаток в том, что он ожидал этого от всех, и не понимал, что не у всех… [есть] стремление действовать на таком же уровне».
Бейрут уже не являлся таким полем боя, каким он был в 1970-х и 1980-х годах, но опасность по-прежнему таилась в тени. Один из оперативников «Армии Северной Вирджинии» чуть не усвоил этот урок на собственном опыте в октябре 2002 года, во время прогулки по знаменитым горным карнизам ливанской столицы. Возвращаясь с задания в соседней стране, он проезжал через Ливан, чтобы провести мероприятия для обеспечения своего легендированного прикрытия, и когда срезал путь к своему отелю, трое мужчин попытались затолкать его в машину. Оперативник, который прослужил в спецназе, но был безоружен, оказал сопротивление. Ему удалось вырвать у одного из нападавших пистолет .22-го калибра и сбежать, получив пулю в живот. Не желая отправляться в посольство США, и тем самым раскрыть себя, он позвонил по телефону, и его соединили с региональным медицинским работником (работавшим в посольстве). Следуя рекомендациям врача, «он буквально зашил себя в гостиничном номере, а затем выполнил свой полный маршрут контрнаблюдения», — рассказал источник в подразделении специального назначения. Затем оперативник прошел через трудоемкий процесс, необходимый для заметания следов, после чего, несмотря на огнестрельное ранение, покинул Ливан, не нарушив легенду (кроме звонка в посольство). Он пересек несколько международных границ, прежде чем ему была оказана медицинская помощь, — подвиг разведывательного мастерства и выносливости, который членами разведывательного сообщества обсуждался шепотом годы спустя. «Вывод и эвакуация людей в таких условиях [требует] очень сложных шагов, чтобы убедиться, что они чисты [т.е. имеют легенду и не находятся под наблюдением], — сказал источник в подразделении специального назначения. — Он прошел через все эти сложные шаги, и именно поэтому о нем слагают легенды».
В 2005 году Маккристал посетил посольство в Найроби. Перед визитом резидент дал понять, что генералу «лучше быть готовым встать на колено». Когда встреча состоялась, резидент, невысокий человек с «огромным эго», по словам источника, работавшего рядом с ним, повел себя по отношению к командующему ОКСО свысока. Маккристал, который, будучи командиром полка рейнджеров, полностью переработал программу рукопашного боя своей части, сидел и слушал. «Когда парень замолчал, генерал наконец произнес: “Слушай, если ты еще хоть раз заговоришь со мной в таком тоне, я обойду этот стол и выбью из тебя все дерьмо”, — сказал источник, который находился в комнате. — И это мгновенно изменило весь тон общения между ними, стало напоминать старый мультфильм “Спайк и Честер”, где Спайк — бульдог, а Честер постоянно прыгает вокруг него, приговаривая: “Можно я буду твоим приятелем, Спайк, можно я буду твоим приятелем?”. И вдруг [резидент] теперь хочет быть приятелем Маккристала. Это выглядело отвратительно, но я подумал про себя: “Все, что нужно было сделать — просто пригрозить парню физически”. Классический ход».
Стояла еще одна жаркая ночь начала лета. Из-под шлемов рейнджеров, ползущих на север по задним дворам и переулкам северного Мосула, струйками стекал пот. [1] Свои боевые машины «Страйкер» они оставили на южной стороне канала, почти в двух километрах позади, чтобы не насторожить свою цель, пока приближались к его дому, до которого, — впрочем, как и до домов многих лидеров повстанцев, — в любом случае было нелегко добраться на автомобиле. Остановка машин на таком большом расстоянии была сопряжена со значительным риском. Если бы рейнджеры попали под обстрел по пути к объекту, они не смогли бы ответить огнем из тяжелых пулеметов «Страйкеров» и быстро эвакуировать раненых на машинах. Но в тот вечер их цель стоила риска.
Хотя в Коалиционных силах Абу Халафа и называли эмиром иракской «Аль-Каиды» в Мосуле, на самом деле он был номером два в организации, уступая первенство лишь Абу Айюбу аль-Масри, египтянину, который возглавил ее после смерти Заркави. Оперативная группа безуспешно охотилась за Абу Халафом на протяжении шести лет. Сегодня она впервые обнаружила его и нанесла удар, до того, как он успеет ускользнуть. В течение нескольких предыдущих месяцев тактическая группа «Север» провела серию рейдов, в ходе которых неуклонно уничтожалась инфраструктура «Аль-Каиды» в Ираке. Рейнджеры знали, что сейчас, 24-го июня 2008 года, у них есть шанс нанести сокрушительный удар по террористической сети. Это была самая важная операция, в которой участвовал почти каждый из них, операция, которая демонстрировала не только боевую машину, которую создал Стэн Маккристал, передавший ее затем Биллу Макрейвену, но и то, насколько далеко продвинулись рейнджеры с момента их штурма объекта «Рино» («Носорог») менее семи лет назад.
Спецназовцы двумя колоннами подошли к дому Абу Халафа с тыла — такой маршрут отчасти был выбран для того, чтобы скрыть их от охранников, располагавшихся на крыше. Пока они тихо передвигались по улицам, один из двух небольших самолетов, замаскированных под гражданские борта, высоко над головой подтвердил рейнджерам местонахождение объекта, кратковременно «подсветив» его инфракрасным светом, который в очках ночного видения выглядел как прожектор, но был невидим для невооруженного глаза. На таких самолетах над Мосулом летали различные подразделения, но обычно это были сотрудники тактической группы «Оранжевая», управлявшие двухместными «Сесснами» или аналогичными турбовинтовыми самолетами, оснащенными аппаратурой для ведения видовой и радиоэлектронной разведки. Если повстанцы выбегали из здания и каким-то образом ускользали от оцепления рейнджеров, один из самолетов отслеживал их с помощью инфракрасных строб-сигналов, чтобы с ними можно было расправиться потом, после первоначального штурма. [2]
Сегодняшняя операция была боевой задачей взвода. Одно из четырех отделений осталось охранять машины. Остальные три отделения по восемь человек в каждом выдвинулись к объекту, держась вдоль стен и оставаясь в тени по мере приближения к дому Абу Халафа, находившегося в центре квартала. Одно отделение должно было возглавить штурм, прорваться в здание и войти в него вместе со взводным сержантом, самым опытным солдатом подразделения. Другое отделение оставалось в резерве перед объектом на тот случай, если понадобится усилить штурм. Оставшееся третье отделение разделилось на две огневые группы по четыре человека, каждая из которых заняла позицию на углу квартала, чтобы блокировать объект, не позволяя никому покинуть его или войти внутрь.
Менее чем через десять минут после выхода из машин рейнджеры достигли пункта развертывания в квартале от цели. Группа снайперов-наблюдателей из четырех человек и подгруппа блокирования разделились. Остальная часть штурмовой подгруппы остановилась на углу, вне пределов видимости из дома. В квартале дальше стояли полковник Майкл «Эрик» Курилла, командир 2-го батальона рейнджеров и тактической группы «Север», и майор, командир роты. [3] Курилла находился там, чтобы наблюдать за ходом операции. Он знал, что ставки были высоки. Майор официально был командиром наземных сил, но его основная роль заключалась в том, чтобы держать штаб тактической группы «Север» в курсе событий и при необходимости запрашивать дополнительные силы и средства. Это был бой командира взвода.
Всей штурмовой группе не терпелось начать движение. Каждая секунда ожидания увеличивала вероятность вскрытия операции со стороны боевиков. Но командир взвода, капитан, который также являлся командиром штурмовой подгруппы, хотел подождать, пока группа снайперов-наблюдателей не займет позицию на крыше, прилегающей к объекту. Ее задача заключалась в том, чтобы у рейнджеров было «как можно больше глаз и стволов на всех проемах дома», — сказал один из рейнджеров, участвовавших в операции. Четверо рейнджеров в составе группы двигались так быстро, как только могли, перебираясь с одной плоской крыши на другую по легкой углепластиковой лестнице длиной тридцать футов. Изучив фотографии окрестностей, командир группы выбрал место, куда его люди могли подобраться незаметно. Единственная проблема заключалась в том, что чтобы добраться туда, им нужно было преодолеть семь крыш.
Военнослужащие, которым предстояло штурмовать здание, встали на колено и стали ждать. Напряжение нарастало. Рейнджеры находились в углу дома самого влиятельного лидера повстанцев на севере Ирака, вне прямой видимости от объекта, но в свете уличных фонарей. «Возникло чувство срочности, с которой нужно было проделать проход», — вспоминал один из рейнджеров. Но командир взвода провел с командиром снайперской группы, сержантом первого класса, две сотни операций, и знал, что может на него положиться. Наконец, командир группы вышел на связь и сообщил, что его группа на позиции. Путь по крышам занял всего девять минут — темп, который, по словам одного из рейнджеров, был «невероятным, когда думаешь о том, что нужно по одной лестнице переместить четырех парней… Но… это кажется вечностью, когда ты сидишь на довольно хорошо освещенном углу улицы в 11 часов вечера в одном из самых враждебных городов Ирака».
Штурмовое отделение и взводный сержант перебежали через улицу и приготовились к проникновению в дом. Подобно домам многих лидеров повстанцев, здание Абу Халафа было защищено высокой стеной и тяжелыми стальными воротами. Толстая входная дверь обеспечивала дополнительную защиту. Рейнджерам нужно было прорваться одновременно через каждую из них. Командир отделения вскарабкался по лестнице, приставленной к внешней стене, и спустился во двор, где быстро установил заряд взрывчатки на двери. Остальные готовили заряд на воротах либо поднялись по лестницам, чтобы прикрыть командира отделения, пока тот устанавливал заряд на двери.
Шепча в маленький микрофон на плече, командир снайперской группы сообщил, что двое «мужчин призывного возраста» лежали на крыше объекта, но один только что встал, предположительно услышав, как штурмовая подгруппа заняла исходную позицию, несмотря на усилия рейнджеров соблюдать тишину. Капитан проверил экран, висевший у него на груди, позволявший ему просматривать видео, передаваемое в реальном времени с самолета над головой. Он тоже увидел человека, перемещавшегося по крыше. В этот момент по рации раздался голос взводного сержанта: «Три, два, один, штурм!»
Сразу же последовало движение, превратившееся в насилие.
Схватив пистолет, человек, стоявший на крыше, сделал пару шагов к фасаду здания, и тут же командир снайперской группы всадил две пули ему в череп, мгновенно его убив, одновременно с оглушительным грохотом взорвались заряды для проделывания проходов. Другой охранник на крыше потянулся за автоматом. Внизу рейнджеры бросились через дверь, которая вела в гостиную. «Хорошее проникновение, — произнес взводный сержант в свой микрофон. — Орлы продвигаются внутрь. Опорный пункт». Другими словами, отделение прорвалось через ворота и дверь и оказалось внутри дома. («Орлами» при радиопереговорах обозначались американские военнослужащие).
При «зачистке» дома — т.е. при продвижении через него с одновременным устранением любых угроз — рейнджеры растекались по зданию подобно воде, осматривая каждую комнату в синхронной хореографии, которая была результатом сотен повторений на тренировках и в боях. Только если они находили мужчин призывного возраста, рейнджеры делали небольшую паузу, чтобы выставить пару солдат для контроля за комнатой, пока остальные продолжали проходить через здание. Не было ничего необычного в том, что рейнджеры зачистили здание менее чем за двадцать секунд.
Гостиная выходила в зал, из которого шел коридор с несколькими спальнями. В первой из них командир отделения и молодой рейнджер обнаружили мужчину и женщину, спавших на циновках. Командир отделения, закаленный в боях старший сержант, и другой солдат — двадцатиоднолетний специалист, вооруженный легким пулеметом, называемым «автоматическим оружием отделения», — заученными фразами на арабском языке приказали паре поднять руки вверх. Ни один из них этого не сделал. Оба рейнджера повторили приказ, пока их коллеги проверяли другие комнаты коридора, обнаружив двух женщин и нескольких детей. Но вместо того, чтобы поднять руки над головой, как было приказано, мужчина в первой комнате сделал движение, как будто потянулся за халатом. Палец командира отделения нажал на спусковой крючок своей M-4. У него было меньше секунды, чтобы принять решение, касающееся жизни или смерти.
Ключами к окончательному уничтожению Абу Халафа стали киберразведчики Агентства национальной безопасности и «ирокезы» тактической группы «Север», которые в данном случае являлись курдскими шпионами, находившимися под управлением роты «Дельты». Подозревая, что лидеры повстанцев общаются между собой, используя общий электронный почтовый ящик и оставляя в нем черновики писем, которые они никогда не отправляли, но которые при наличии правильного имени и пароля могли прочитать их коллеги, АНБ создало программный запрос к базам данных, который оповещал специалистов Агентства всякий раз, когда в разных странах — например, в Пакистане, Сирии и Ираке — в течение нескольких часов вводились одинаковые имя пользователя и пароль. На основе этого АНБ получило информацию об этих учетных записях, что позволило «ирокезам» тактической группы «Север» загрузить на компьютеры в интернет-кафе Мосула специальное программное обеспечение, которое предупреждало их всякий раз, когда кто-то вводил в компьютере одну из этих комбинаций имени пользователя и пароля. Вскоре по содержанию одного из сообщений аналитики поняли, что они отслеживают высокопоставленного лидера иракской «Аль-Каиды», но пока не могли установить его личность. Наконец, в одном из кафе Мосула человек с таким именем пользователя оставался на сайте достаточно долго, чтобы тактическая группа смогла отправить туда «ирокеза», который в момент, когда посетитель вышел из помещения и прогуливался по соседнему рынку, опознал в нем Абу Халафа.
Командир отделения принял решение. Он нажал на спусковой крючок, выстрелив мужчине в голову. Понимая, что собирается сделать его командир, специалист сделал то же самое, выстрелив очередью из своего пулемета. Их реакция «была агрессивной», — скажет позже другой рейнджер с удивительной недосказанностью. Если бы выяснилось, что человек был безоружен, это имело бы негативные последствия.
Командир отделения доложил, что комната «зачищена и безопасна», и оставил специалиста охранять женщину. Находившийся над ними командир снайперской группы застрелил второго боевика на крыше. Но как только командир отделения покинул комнату, женщина бросилась к телу своего мужа, и снова специалисту пришлось принимать решение за доли секунды. И снова инстинкт подсказал ему нажать на спусковой крючок. Он выстрелил короткой очередью, и голова женщины раскололась на части. Когда отделение на мгновение отвлеклось на стрельбу, из последней комнаты, которую оставалось зачистить, выскочила фигура и побежала вверх по лестнице, сжимая в руке пистолет. Он выскочил на крышу, но командир снайперской группы всадил ему две пули в голову. Безжизненное тело боевика перевернулось через парапет и упало на первый этаж, угодив в рейнджера, у которого от удара слетели с лица очки ночного видения.
Абу Халаф был мертв. Рейнджеры находились в доме менее тридцати секунд.
Когда дом был окончательно зачищен и все взрослые мужчины убиты, рейнджеры приступили к этапу сбора и анализа захваченных в здании трофеев и материалов. При осмотре мертвого мужчины в первой спальне был обнаружен жилет смертника. Если бы двое военнослужащих не открыли огонь, они и, возможно, несколько их товарищей погибли бы. Отточенный за девять боевых командировок инстинкт командира отделения спас множество жизней, как и решение специалиста открыть огонь по женщине, ставшей первой представительницей прекрасного пола, которую застрелили во взводе примерно за две сотни боевых выходов. Было необычно даже то, что стрельба вообще велась, — перестрелками сопровождалось лишь около 10 процентов операций взвода.
В сочетании с операциями обычных американских и иракских сил тактическая группа «Север» продолжала наносить удары по «Аль-Каиде» в Ираке. В результате с марта по июнь 2008 года число атак с использованием шахид-мобилей сократилось на две трети — с 234 до 78. Что касается подрывов смертников, то их число снизилось на 59 процентов — с двадцати семи до одиннадцати. [5] Благодаря наличию собственной аналитической ячейки, которая объединяла различные разведданные, полученные из разных источников, оперативный темп тактической группы «Север» намного превосходил тот, который можно было представить в первые дни управленческой «революции», начатой Маккристалом и Флинном.
Если в августе 2004 года во всем Ираке Командованием было проведено всего восемнадцать операций, то весной 2008 года один взвод рейнджеров тактической группы «Север» в среднем совершал более шестидесяти рейдов в месяц.
bravo055Так просто, отрывки.
Бои в Анбаре стали самым кровавым испытанием силы воли «Дельты», с которым отряд сталкивался за всю свою историю. Во время трехмесячной боевой командировки одного из эскадронов, «за одну ротацию было ранено почти 50 процентов всего личного состава — астрономическая цифра», — сообщил один из пилотов «Маленьких птичек». Тот факт, что многие из этих раненых преследовали объекты более мелкого пошиба, только усиливал разочарование некоторых операторов «Дельты». Но огромная сила воли Маккристала в сочетании с силой характера, на которую в отряде проверяют всех кандидатов, означали, что оперативная группа продолжала действовать, невзирая на цену. «Маккристал был неумолим, не позволяя всему этому влиять на кого-либо, — сказал один из офицеров оперативной группы. — Он не отступал от своего замысла и продолжал дожимать ситуацию».
К этому времени служебное рвение командующего превратилось в одержимость. В октябре начался третий год его работы в качестве руководителя ОКСО, причем бóльшую часть первых двух он провел на передовой. Генерал создавал у окружающих впечатление, что единственное, что имеет значение в его жизни, — это борьба с «Аль-Каидой» в Ираке, и что только это должно иметь значение и в их жизни тоже. Эту мысль он доносил до подчиненных во время совещаний, видеоконференций и бесед один на один. Одному из командиров, который попытался обеспечить своим солдатам время для отдыха дома, он заявил: «Мне нужно, чтобы они поняли, что у них нет жизни — вот это их жизнь». Эта непоколебимая решимость была обоюдоострым мечом, вдохновляя многих, но отталкивая остальных. «Этот парень тверд, как чертовы гвозди, и наверное это лучший боевой генерал, который у нас был… со времен Паттона, — сказал командир одной из «цветной» тактической группы Маккристала. — Но его недостаток в том, что он ожидал этого от всех, и не понимал, что не у всех… [есть] стремление действовать на таком же уровне».
Бейрут уже не являлся таким полем боя, каким он был в 1970-х и 1980-х годах, но опасность по-прежнему таилась в тени. Один из оперативников «Армии Северной Вирджинии» чуть не усвоил этот урок на собственном опыте в октябре 2002 года, во время прогулки по знаменитым горным карнизам ливанской столицы. Возвращаясь с задания в соседней стране, он проезжал через Ливан, чтобы провести мероприятия для обеспечения своего легендированного прикрытия, и когда срезал путь к своему отелю, трое мужчин попытались затолкать его в машину. Оперативник, который прослужил в спецназе, но был безоружен, оказал сопротивление. Ему удалось вырвать у одного из нападавших пистолет .22-го калибра и сбежать, получив пулю в живот. Не желая отправляться в посольство США, и тем самым раскрыть себя, он позвонил по телефону, и его соединили с региональным медицинским работником (работавшим в посольстве). Следуя рекомендациям врача, «он буквально зашил себя в гостиничном номере, а затем выполнил свой полный маршрут контрнаблюдения», — рассказал источник в подразделении специального назначения. Затем оперативник прошел через трудоемкий процесс, необходимый для заметания следов, после чего, несмотря на огнестрельное ранение, покинул Ливан, не нарушив легенду (кроме звонка в посольство). Он пересек несколько международных границ, прежде чем ему была оказана медицинская помощь, — подвиг разведывательного мастерства и выносливости, который членами разведывательного сообщества обсуждался шепотом годы спустя. «Вывод и эвакуация людей в таких условиях [требует] очень сложных шагов, чтобы убедиться, что они чисты [т.е. имеют легенду и не находятся под наблюдением], — сказал источник в подразделении специального назначения. — Он прошел через все эти сложные шаги, и именно поэтому о нем слагают легенды».
В 2005 году Маккристал посетил посольство в Найроби. Перед визитом резидент дал понять, что генералу «лучше быть готовым встать на колено». Когда встреча состоялась, резидент, невысокий человек с «огромным эго», по словам источника, работавшего рядом с ним, повел себя по отношению к командующему ОКСО свысока. Маккристал, который, будучи командиром полка рейнджеров, полностью переработал программу рукопашного боя своей части, сидел и слушал. «Когда парень замолчал, генерал наконец произнес: “Слушай, если ты еще хоть раз заговоришь со мной в таком тоне, я обойду этот стол и выбью из тебя все дерьмо”, — сказал источник, который находился в комнате. — И это мгновенно изменило весь тон общения между ними, стало напоминать старый мультфильм “Спайк и Честер”, где Спайк — бульдог, а Честер постоянно прыгает вокруг него, приговаривая: “Можно я буду твоим приятелем, Спайк, можно я буду твоим приятелем?”. И вдруг [резидент] теперь хочет быть приятелем Маккристала. Это выглядело отвратительно, но я подумал про себя: “Все, что нужно было сделать — просто пригрозить парню физически”. Классический ход».
Стояла еще одна жаркая ночь начала лета. Из-под шлемов рейнджеров, ползущих на север по задним дворам и переулкам северного Мосула, струйками стекал пот. [1] Свои боевые машины «Страйкер» они оставили на южной стороне канала, почти в двух километрах позади, чтобы не насторожить свою цель, пока приближались к его дому, до которого, — впрочем, как и до домов многих лидеров повстанцев, — в любом случае было нелегко добраться на автомобиле. Остановка машин на таком большом расстоянии была сопряжена со значительным риском. Если бы рейнджеры попали под обстрел по пути к объекту, они не смогли бы ответить огнем из тяжелых пулеметов «Страйкеров» и быстро эвакуировать раненых на машинах. Но в тот вечер их цель стоила риска.
Хотя в Коалиционных силах Абу Халафа и называли эмиром иракской «Аль-Каиды» в Мосуле, на самом деле он был номером два в организации, уступая первенство лишь Абу Айюбу аль-Масри, египтянину, который возглавил ее после смерти Заркави. Оперативная группа безуспешно охотилась за Абу Халафом на протяжении шести лет. Сегодня она впервые обнаружила его и нанесла удар, до того, как он успеет ускользнуть. В течение нескольких предыдущих месяцев тактическая группа «Север» провела серию рейдов, в ходе которых неуклонно уничтожалась инфраструктура «Аль-Каиды» в Ираке. Рейнджеры знали, что сейчас, 24-го июня 2008 года, у них есть шанс нанести сокрушительный удар по террористической сети. Это была самая важная операция, в которой участвовал почти каждый из них, операция, которая демонстрировала не только боевую машину, которую создал Стэн Маккристал, передавший ее затем Биллу Макрейвену, но и то, насколько далеко продвинулись рейнджеры с момента их штурма объекта «Рино» («Носорог») менее семи лет назад.
Спецназовцы двумя колоннами подошли к дому Абу Халафа с тыла — такой маршрут отчасти был выбран для того, чтобы скрыть их от охранников, располагавшихся на крыше. Пока они тихо передвигались по улицам, один из двух небольших самолетов, замаскированных под гражданские борта, высоко над головой подтвердил рейнджерам местонахождение объекта, кратковременно «подсветив» его инфракрасным светом, который в очках ночного видения выглядел как прожектор, но был невидим для невооруженного глаза. На таких самолетах над Мосулом летали различные подразделения, но обычно это были сотрудники тактической группы «Оранжевая», управлявшие двухместными «Сесснами» или аналогичными турбовинтовыми самолетами, оснащенными аппаратурой для ведения видовой и радиоэлектронной разведки. Если повстанцы выбегали из здания и каким-то образом ускользали от оцепления рейнджеров, один из самолетов отслеживал их с помощью инфракрасных строб-сигналов, чтобы с ними можно было расправиться потом, после первоначального штурма. [2]
Сегодняшняя операция была боевой задачей взвода. Одно из четырех отделений осталось охранять машины. Остальные три отделения по восемь человек в каждом выдвинулись к объекту, держась вдоль стен и оставаясь в тени по мере приближения к дому Абу Халафа, находившегося в центре квартала. Одно отделение должно было возглавить штурм, прорваться в здание и войти в него вместе со взводным сержантом, самым опытным солдатом подразделения. Другое отделение оставалось в резерве перед объектом на тот случай, если понадобится усилить штурм. Оставшееся третье отделение разделилось на две огневые группы по четыре человека, каждая из которых заняла позицию на углу квартала, чтобы блокировать объект, не позволяя никому покинуть его или войти внутрь.
Менее чем через десять минут после выхода из машин рейнджеры достигли пункта развертывания в квартале от цели. Группа снайперов-наблюдателей из четырех человек и подгруппа блокирования разделились. Остальная часть штурмовой подгруппы остановилась на углу, вне пределов видимости из дома. В квартале дальше стояли полковник Майкл «Эрик» Курилла, командир 2-го батальона рейнджеров и тактической группы «Север», и майор, командир роты. [3] Курилла находился там, чтобы наблюдать за ходом операции. Он знал, что ставки были высоки. Майор официально был командиром наземных сил, но его основная роль заключалась в том, чтобы держать штаб тактической группы «Север» в курсе событий и при необходимости запрашивать дополнительные силы и средства. Это был бой командира взвода.
Всей штурмовой группе не терпелось начать движение. Каждая секунда ожидания увеличивала вероятность вскрытия операции со стороны боевиков. Но командир взвода, капитан, который также являлся командиром штурмовой подгруппы, хотел подождать, пока группа снайперов-наблюдателей не займет позицию на крыше, прилегающей к объекту. Ее задача заключалась в том, чтобы у рейнджеров было «как можно больше глаз и стволов на всех проемах дома», — сказал один из рейнджеров, участвовавших в операции. Четверо рейнджеров в составе группы двигались так быстро, как только могли, перебираясь с одной плоской крыши на другую по легкой углепластиковой лестнице длиной тридцать футов. Изучив фотографии окрестностей, командир группы выбрал место, куда его люди могли подобраться незаметно. Единственная проблема заключалась в том, что чтобы добраться туда, им нужно было преодолеть семь крыш.
Военнослужащие, которым предстояло штурмовать здание, встали на колено и стали ждать. Напряжение нарастало. Рейнджеры находились в углу дома самого влиятельного лидера повстанцев на севере Ирака, вне прямой видимости от объекта, но в свете уличных фонарей. «Возникло чувство срочности, с которой нужно было проделать проход», — вспоминал один из рейнджеров. Но командир взвода провел с командиром снайперской группы, сержантом первого класса, две сотни операций, и знал, что может на него положиться. Наконец, командир группы вышел на связь и сообщил, что его группа на позиции. Путь по крышам занял всего девять минут — темп, который, по словам одного из рейнджеров, был «невероятным, когда думаешь о том, что нужно по одной лестнице переместить четырех парней… Но… это кажется вечностью, когда ты сидишь на довольно хорошо освещенном углу улицы в 11 часов вечера в одном из самых враждебных городов Ирака».
Штурмовое отделение и взводный сержант перебежали через улицу и приготовились к проникновению в дом. Подобно домам многих лидеров повстанцев, здание Абу Халафа было защищено высокой стеной и тяжелыми стальными воротами. Толстая входная дверь обеспечивала дополнительную защиту. Рейнджерам нужно было прорваться одновременно через каждую из них. Командир отделения вскарабкался по лестнице, приставленной к внешней стене, и спустился во двор, где быстро установил заряд взрывчатки на двери. Остальные готовили заряд на воротах либо поднялись по лестницам, чтобы прикрыть командира отделения, пока тот устанавливал заряд на двери.
Шепча в маленький микрофон на плече, командир снайперской группы сообщил, что двое «мужчин призывного возраста» лежали на крыше объекта, но один только что встал, предположительно услышав, как штурмовая подгруппа заняла исходную позицию, несмотря на усилия рейнджеров соблюдать тишину. Капитан проверил экран, висевший у него на груди, позволявший ему просматривать видео, передаваемое в реальном времени с самолета над головой. Он тоже увидел человека, перемещавшегося по крыше. В этот момент по рации раздался голос взводного сержанта: «Три, два, один, штурм!»
Сразу же последовало движение, превратившееся в насилие.
Схватив пистолет, человек, стоявший на крыше, сделал пару шагов к фасаду здания, и тут же командир снайперской группы всадил две пули ему в череп, мгновенно его убив, одновременно с оглушительным грохотом взорвались заряды для проделывания проходов. Другой охранник на крыше потянулся за автоматом. Внизу рейнджеры бросились через дверь, которая вела в гостиную. «Хорошее проникновение, — произнес взводный сержант в свой микрофон. — Орлы продвигаются внутрь. Опорный пункт». Другими словами, отделение прорвалось через ворота и дверь и оказалось внутри дома. («Орлами» при радиопереговорах обозначались американские военнослужащие).
При «зачистке» дома — т.е. при продвижении через него с одновременным устранением любых угроз — рейнджеры растекались по зданию подобно воде, осматривая каждую комнату в синхронной хореографии, которая была результатом сотен повторений на тренировках и в боях. Только если они находили мужчин призывного возраста, рейнджеры делали небольшую паузу, чтобы выставить пару солдат для контроля за комнатой, пока остальные продолжали проходить через здание. Не было ничего необычного в том, что рейнджеры зачистили здание менее чем за двадцать секунд.
Гостиная выходила в зал, из которого шел коридор с несколькими спальнями. В первой из них командир отделения и молодой рейнджер обнаружили мужчину и женщину, спавших на циновках. Командир отделения, закаленный в боях старший сержант, и другой солдат — двадцатиоднолетний специалист, вооруженный легким пулеметом, называемым «автоматическим оружием отделения», — заученными фразами на арабском языке приказали паре поднять руки вверх. Ни один из них этого не сделал. Оба рейнджера повторили приказ, пока их коллеги проверяли другие комнаты коридора, обнаружив двух женщин и нескольких детей. Но вместо того, чтобы поднять руки над головой, как было приказано, мужчина в первой комнате сделал движение, как будто потянулся за халатом. Палец командира отделения нажал на спусковой крючок своей M-4. У него было меньше секунды, чтобы принять решение, касающееся жизни или смерти.
Ключами к окончательному уничтожению Абу Халафа стали киберразведчики Агентства национальной безопасности и «ирокезы» тактической группы «Север», которые в данном случае являлись курдскими шпионами, находившимися под управлением роты «Дельты». Подозревая, что лидеры повстанцев общаются между собой, используя общий электронный почтовый ящик и оставляя в нем черновики писем, которые они никогда не отправляли, но которые при наличии правильного имени и пароля могли прочитать их коллеги, АНБ создало программный запрос к базам данных, который оповещал специалистов Агентства всякий раз, когда в разных странах — например, в Пакистане, Сирии и Ираке — в течение нескольких часов вводились одинаковые имя пользователя и пароль. На основе этого АНБ получило информацию об этих учетных записях, что позволило «ирокезам» тактической группы «Север» загрузить на компьютеры в интернет-кафе Мосула специальное программное обеспечение, которое предупреждало их всякий раз, когда кто-то вводил в компьютере одну из этих комбинаций имени пользователя и пароля. Вскоре по содержанию одного из сообщений аналитики поняли, что они отслеживают высокопоставленного лидера иракской «Аль-Каиды», но пока не могли установить его личность. Наконец, в одном из кафе Мосула человек с таким именем пользователя оставался на сайте достаточно долго, чтобы тактическая группа смогла отправить туда «ирокеза», который в момент, когда посетитель вышел из помещения и прогуливался по соседнему рынку, опознал в нем Абу Халафа.
Командир отделения принял решение. Он нажал на спусковой крючок, выстрелив мужчине в голову. Понимая, что собирается сделать его командир, специалист сделал то же самое, выстрелив очередью из своего пулемета. Их реакция «была агрессивной», — скажет позже другой рейнджер с удивительной недосказанностью. Если бы выяснилось, что человек был безоружен, это имело бы негативные последствия.
Командир отделения доложил, что комната «зачищена и безопасна», и оставил специалиста охранять женщину. Находившийся над ними командир снайперской группы застрелил второго боевика на крыше. Но как только командир отделения покинул комнату, женщина бросилась к телу своего мужа, и снова специалисту пришлось принимать решение за доли секунды. И снова инстинкт подсказал ему нажать на спусковой крючок. Он выстрелил короткой очередью, и голова женщины раскололась на части. Когда отделение на мгновение отвлеклось на стрельбу, из последней комнаты, которую оставалось зачистить, выскочила фигура и побежала вверх по лестнице, сжимая в руке пистолет. Он выскочил на крышу, но командир снайперской группы всадил ему две пули в голову. Безжизненное тело боевика перевернулось через парапет и упало на первый этаж, угодив в рейнджера, у которого от удара слетели с лица очки ночного видения.
Абу Халаф был мертв. Рейнджеры находились в доме менее тридцати секунд.
Когда дом был окончательно зачищен и все взрослые мужчины убиты, рейнджеры приступили к этапу сбора и анализа захваченных в здании трофеев и материалов. При осмотре мертвого мужчины в первой спальне был обнаружен жилет смертника. Если бы двое военнослужащих не открыли огонь, они и, возможно, несколько их товарищей погибли бы. Отточенный за девять боевых командировок инстинкт командира отделения спас множество жизней, как и решение специалиста открыть огонь по женщине, ставшей первой представительницей прекрасного пола, которую застрелили во взводе примерно за две сотни боевых выходов. Было необычно даже то, что стрельба вообще велась, — перестрелками сопровождалось лишь около 10 процентов операций взвода.
В сочетании с операциями обычных американских и иракских сил тактическая группа «Север» продолжала наносить удары по «Аль-Каиде» в Ираке. В результате с марта по июнь 2008 года число атак с использованием шахид-мобилей сократилось на две трети — с 234 до 78. Что касается подрывов смертников, то их число снизилось на 59 процентов — с двадцати семи до одиннадцати. [5] Благодаря наличию собственной аналитической ячейки, которая объединяла различные разведданные, полученные из разных источников, оперативный темп тактической группы «Север» намного превосходил тот, который можно было представить в первые дни управленческой «революции», начатой Маккристалом и Флинном.
Если в августе 2004 года во всем Ираке Командованием было проведено всего восемнадцать операций, то весной 2008 года один взвод рейнджеров тактической группы «Север» в среднем совершал более шестидесяти рейдов в месяц.
