Даг Симастуэн

[mr_aug]

В январе 2024 года в группе публиковалось интервью с норвежским пилотом-инструктором Дагом Симастуэном с позывным «Прибой»
www.vk.com/wall-174680752_11929

Сейчас норвежский военный журнал публикует новое интервью с ним.
– Меня зовут Даг Симастуэн. Я родился в 1965 году, так что мне 60 лет. И я первый норвежский пилот, который после 60 совершил полёт на реактивном самолёте. Мне даже пришлось получить специальное разрешение, потому что до этого никто этого не делал на таком типе самолёта.
– Сколько у вас сейчас часов налета?
– Около 7300 часов. Большинство моих полётов длились от 45 минут до часа. У нас обычно две взлётно-посадочные полосы, но на одной из них идёт техобслуживание, поэтому полёты короткие. Мы летаем очень интенсивно – рассказывает он о своей работе в США.

Симастуэн служит лётчиком-истребителем с 1988 года и в настоящее время возглавляет программу подготовки истребителей на авиабазе Шеппард в американском штате Техас. Его общий налёт на истребителях составляет больше 7000 часов, из них 3500 часов — на F-16, а большую часть оставшихся часов — на сверхзвуковом Т-38, который используется для подготовки пилотов перед переводом на F-35.

60-летнему мужчине за годы службы задавали множество вопросов о том, почему он может продолжать летать. Ведь F-16 выдает перегрузки до 9 G, Т-38 — около 7 G.
- Всегда нужно быть "впереди" самолёта и уметь предвидеть, что произойдёт в ближайшие 10-15-20 секунд. Всё происходит так быстро, что любое действие, которое вы совершаете, может иметь серьёзные последствия — говорит он.

Это требует умственной нагрузки, и испытанию подвергаются и разум, и тело. Симастуэн сравнивает эту профессию с карьерой выдающегося спортсмена.

Когда Симастуэн начал свою карьеру истребители в первую очередь предназначались для обороны Норвегии. Поэтому для него было совершенно немыслимо, что он окажется в воздухе над Балканами в 1990-х или над Афганистаном после терактов в США 11 сентября 2001 года. Но так оно и вышло.
Самолёты сегодня стали современнее и оснащены более совершенными технологиями. Раньше между кабиной пилотов и диспетчером на земле практически не было связи. Теперь же Симастуэн, шутя, может запросто поговорить с парнем, сидящим на скамейке в Тромсе.

– Общая картина такова, что истребитель теперь является частью чего-то большего. Вы сотрудничаете со многими другими участниками полета. С кораблями, людьми на земле и другими летательными аппаратами. Кроме того, есть множество датчиков. Это как если бы у вас был «простой» телефон, а теперь iPhone со множеством странных приложений.
– Сейчас много говорят о дронах, но дроны не могут захватить господство в воздухе. Дроны не могут перехватить вражеский самолёт, в отличие от истребителя. Как только вы захватили господство в воздухе, вы стали его хозяином, и больше никто не сможет ничего сделать в воздухе.

Но роль истребителей меняется и в других отношениях, благодаря модернизации вооружения и сенсоров. Теперь важно иметь хороший контроль как над ситуацией в воздухе, так и над ситуацией в воздухе и на земле.

– Например, в Афганистане в 2002–2003 годах не было никаких угроз с воздуха. Ничего. Там было совершенно спокойно. Поэтому мы могли спокойно сидеть на высоте 7500 метров и просто работать с нашими данными. Но это всё реже и реже происходит.
– Значит, дистанционно управляемых истребителей не будет?
– Нет, не думаю. Истребители никуда не денутся, я имею в виду, вместе с беспилотниками и всем прочим. Что мы будем делать с беспилотниками здесь, в Норвегии, если туда прилетят российские неопознанные самолёты? Беспилотники ничего с этим поделать не могут. Нужен истребитель, чтобы остановить это.

Теперь Симастуэн мог бы выйти на пенсию после 40 лет работы в тяжёлой профессии. Но откуда же берётся такая мотивация?

– Путин – одна из причин, если говорить прямо. Я занимаюсь этим уже много лет, и, учитывая нынешний мир и мою ключевую роль в обучении многих из тех, кто станет будущими лётчиками-истребителями для большинства стран НАТО, здорово продолжить ещё немного.
– У меня ещё много сил, и я в такой хорошей форме, что не чувствую, что меня что-то сдерживает. И есть мотивация вносить свой вклад. Я не могу сейчас остановиться, я летаю со многими курсантами и тренирую их. К тому же, НАТО нужны пилоты. Там много тех, кому за 50. Я самый старший, но у нас есть пара норвежских инструкторов, которым тоже за 55.

Симастуэн кажется спокойным человеком. Приятным, разговорчивым и весёлым. Но у него есть и другая сторона, которая проявляется в самолёте.
– Здесь вы находитесь в «пузыре производительности». Потому что теперь это больше не игра. Это серьёзно, это небезопасно, и это требует многого. Я никогда не брал перерыв. Я никогда не болел, не срывался и не выгорал. Но я много работал над собой, и мне хорошо удаётся не париться.

Он считает, что не беспокоиться о мелочах и относиться к второстепенному с некоторой лёгкостью очень помогает в такой напряжённой профессии. Кроме того, он умеет выбрать 70-процентное решение вместо 100-процентного, не испытывая стресса.

– Не то чтобы ты непрофессионален, но ты не можешь всё предусмотреть. Так уж устроена жизнь. Если ты способен принимать всё как есть, то, думаю, со временем ты сможешь справиться и с более сложными задачами. И я чувствую, что в этом моя сила: я разбиваю большие задачи на маленькие, и тогда в итоге могу решить задачу.
Цель инструктора — помогать другим совершенствоваться, и Симастуэн говорит, что ему приятно видеть, как другие добиваются успеха. Но самое сложное — это действительно обладать мастерством.
В воздухе происходит многое: вы летите на высокой скорости, много разговариваете по двум радиостанциям, и, возможно, одновременно летит несколько человек.

– Нужно быть по-настоящему отточенным и говорить правильные вещи. Самое сложное – быть в теме, быть в теме в нужный момент и быть сосредоточенным. Мы часто говорим, что хороший ученик тебя убивает. А плохой – за ним следуешь.
Сам Симастуэн начал обучение в лётной школе Вооружённых сил Норвегии в 1985 году и завершил обучение на авиабазе Шеппард три года спустя. Существует большая разница между количеством выпускников в 1980-х годах и сегодня.

– Раньше нас было много. В 1987–1988 годах у нас постоянно обучалось 20 норвежских курсантов. Сейчас всего четыре-шесть в год, но сейчас у меня там два курса, которые проходят до тех пор, пока остальные не закончатся к Рождеству. А потом у нас только четыре студента, и ещё три в Финляндии. Мы не так много обучаем, но нам нужно гораздо больше людей. По статистике, в каждой группе всегда есть один человек, который не задерживается надолго, которому сложно работать в такой напряженной оперативной обстановке и в таком темпе. Кроме того, я встречал многих, кто занимался этим несколько лет, а потом им это надоело и они уходили.

Завершение работы Симастуена в Техасе запланировано на 2026 год. Он считает, что будет здорово вернуться. У ешо семьи есть квартира в Трюсиле, где легко кататься на лыжах и велосипеде на свежем воздухе.

– Я так много времени провёл в США. Почти 20 лет моей жизни, половину карьеры я провёл там. Это было здорово, но не очень приятно так долго находиться за границей. Теперь я очень хочу вернуться домой.