mr_aug

Год назад я опубликовал статью «Вопрос боевого применения FPV-дронов», где обсуждал этот вопрос в первую очередь с точки зрения АОИ. Чуть ранее была и статья «Использование мультикоптеров АОИ в ходе войны ‘Железных мечей’», где приводились конкретные примеры, включая и ударных мультикоптеров. За прошедший год подобные примеры продолжаются ежедневно – обычно источники в Секторе Газа (СГ) сообщают об ударах АОИ с применением мультикоптеров, а иногда такие сообщения бывают и со стороны самой АОИ, например во вчерашней (19.09.25) дневной сводке была такая фраза: «Силы уничтожают террористов в ближних боях, используя танковый огонь, мультикоптеры-сбросники и авиаудары». Здесь мультикоптеры-сбросники звучит на иврите как «Рахфаним Матилим». А 18.09.25 сайт «Мако» опубликовал статью об использовании ударных мультикоптеров спецназом, называется она «’Тайное оружие’ спецназа, предотвратившее комбинированную атаку».

Для начала напомню статью декабря 2023 г. «АОИ: кто воюет в Газе?». Там я описывал, что бригадным и батальонным боевым группам (ЦАКАХ и ЦАКАГ соответственно) могут придаваться команды спецназа – 13-й флотилии ВМС, «Шальдаг» ВВС, ЛОТАР из бригады «Маром», сейчас уже можно добавить, что и «Разведки ГШ» («Саерет МАТКАЛь»). Команда – это примерно 14 человек во главе с офицером. В первые месяцы войны такое взаимодействие было не привычным и шло «со скрипом», было немало ошибок в тактике применения, например иногда командиры пытались использовать команду спецназа как ещё один взвод штурмовой пехоты, или, наоборот, держали при себе на крайний случай, т.е. вообще не использовали. Но время шло и уже давно вопрос отработан, эти команды применяются наилучшим образом, например одна из их задач – разведка и прикрытие основных сил.

«Прикрытие основных сил» означает выявление вражеских наблюдателей или видеокамер, через которые корректируется миномётный огонь или стрелки РПГ, а также снайперов и групп боевиков, подбирающихся к силам АОИ для закладки фугасов и подрывных зарядов. При обнаружении спецназ наводит на цели огонь различных средств СВ, ВВС и даже ВМС (т.н. «быстрое закрытие огневого цикла»), а нередко уничтожает их своим огнём. Иногда цели обнаруживают и основные силы, но у них нет линии огня для прямого их поражения, тогда они передают целеуказание спецназу и тот или уничтожает их сам, или наводит средства более высоких уровней. В первом случае неоценимую роль играют ударные мультикоптеры.

В статье приводятся конкретные примеры:

уничтожение снайпера;

уничтожение группы управления цепочкой фугасов («Зират Митъаним»);

уничтожение самих фугасов;

уничтожение наблюдательных пунктов;

уничтожение КП (ХАМАЛь);

спецназ получил сообщение о группе террористов с РПГ и другим оружием, вылезших из шахты туннеля и прячущихся среди обломков; они посылают на место мультикоптер – снаружи ничего не видно; начинается поиск внутри развалин – и террористы обнаружены, мультикоптер атакует их буквально за секунду до того, как те открыли огонь по силам АОИ.

После начала войны спецназ быстро оценил достоинства ударных мультикоптеров и приложил усилия по их закупке и изучения. Ведь в условиях, когда противник появляется из развалин или шахт туннелей на считанные минуты, а затем вновь исчезает, мультикоптеры нередко становятся единственной возможностью его эффективного поражения из-за скорости реакции – не нужно получать разрешения, не нужно ждать прибытия ударных вертолётов или БПЛА «Зик».

Офицер одного из таких подразделений сказал, что предпочтение отдаётся мультикоптерам израильского производства или иных западных производителей, китайскому в их подразделение «вход воспрещён». Представитель другого подразделения сказал, что у них используют и китайские мультикоптеры, или же мультикоптеры с использованием китайских комплектующих, но очень ограниченно, как по объёму, так и по типам задач.

По ходу войны многие операторы превратились в настоящих асов по числу поражённых целей. Уделяется особое внимание внезапности удара – как выйти на цель, чтобы противник не увидел или не услышал мультикоптер и не успел сбежать от него, тем более что в условиях СГ сбежать нередко очень просто. На вопрос, используют ли ударные мультикопетры или мультикоптеры-камикадзе внутри туннелей, представители спецназа отказались отвечать. Но один из офицеров сказал: «У нас есть возможность поражать террористов там, где они их не ждут. Не принимая во внимание все возможные случаи, мы посылали мультикоптеры в самые разные дыры и места, и если мы хотели, чтобы они там взрывались, то это случалось. Поймите, это одно из величайших преимуществ нашего мира. Боевой вертолёт или БПЛА, и уж точно истребитель, ограничены в своих действиях по сравнению с нами. Им нужен кто-то, кто даст им ориентир или определит цель, и только тогда они смогут сбросить оружие. Я беру свои средства, а есть всевозможные типы и возможности, о которых здесь не место говорить, я помещаю их туда, куда хочу. Я проникаю через дверь, окно или среди обломков, вижу то, что вижу, и действую соответственно. Подумайте о мире, который открыт для нас, и насколько он огромен».

Другой боец, оператор мультикоптера, сказал: «Наша деятельность и исполнение будут больше ориентированы на качественные цели. Чтобы не показаться высокомерными или непонятыми, мы являемся частью СВ или любого другого подразделения, которому мы приданы. Просто наши мультикоптеры в первую очередь предназначены для поражения качественных целей, что, по сути, является конкретной задачей в рамках задач того формирования, с которым мы взаимодействуем. Даже когда мы действуем самостоятельно, а такое случается довольно часто».

Однако если перейти от спецназа (и некоторых разведбатов) к линейным частям – там всё гораздо хуже. И у них есть мультикоптеры, и часто не мало, но гораздо более худшего качества, высокий процент китайского и такого, которое в статье названо «просто мусором». Это и вопросы бюджета, и политики закупок. А часто есть ситуации, когда мультикоптеров просто не хватает. Мотивация в линейных частях высокая, но качество получаемой матчасти и уровень подготовки – низкий. Как следствие немало мультикоптеров теряется от поломок или неверного применения. И нередко их подбирают боевики, ремонтируют и далее используют против АОИ.

Ветеран одного из элитных подразделений, действующих в СГ с использованием мультикоптеров, добавил: «Подготовка большинства бойцов оставляет желать лучшего. Недостаточно инвестиций в базу и в учебную доктрину. С точки зрения военных, достаточно, чтобы кто-то управлял мультикоптерами в гражданской жизни, и его делают инструктором и руководителем на месте. Это ошибка, которую я наблюдал на практике. Мотивация бойца не поможет преодолеть неполадки и не поможет ему избежать ошибок, которые приводят к неоправданной потере мультикоптеров или неправильному выполнению задачи».

Другой боевой оператор мультикоптера («Рахфанист-Лохем») из спецподразделения заявил: «АОИ не входит в число лидеров. Нет единой боевой доктрины и нет школы, которая стала бы центром профессиональных знаний. Того, что есть, далеко недостаточно. Действительно, в этой области произошел очень большой скачок, и мультикоптеры стали огромным фактором повышения боеспособности. Но вместо того, чтобы учиться у Украины, которая стала силой в этой области, АОИ полагается преимущественно на китайские мультикоптеры или на китайские комплектующие, которые якобы израильские. Ещё серьёзнее то, что здесь не производятся тысячи мультикоптеров в любой момент времени. Когда мы услышим о мультикоптере у каждого солдата, не только в нашем подразделении, не только во взводах или выделенных командах в ротах, тогда мы поймём, что достигли цели в этой области, которая в будущем станет решающим этапом кампании. Когда мы услышим, что АОИ ежедневно использует сотни мультикоптеров-камикадзе и ударных мультикоптеров, только тогда мы окажемся на вершине, мы поймём, что достигли полного использования потенциала этого потрясающего средства».