Книга Пластера
Jan. 9th, 2025 09:54 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mr_augНесколько деталей и чрезвычайно сильный эпизод из книги Пластера.
В дежурке разведроты я встретил командира нашей роты капитана Эдварда Лесесна, весьма впечатляющего офицера Сил спецназначения. Это была уже вторая его командировка в SOG, и он был таким же бойцом, как и любой из NCO. Несколькими месяцами ранее, когда разведчики ворчали, что становится слишком опасно брать пленных на тропе Хо Ши Мина, капитан Лесесн не стал критиковать или уговаривать их – он отправился с группой в Лаос и лично захватил северовьетнамского солдата, первого лаосского пленного SOG за девять месяцев. До своей службы в SOG Лесесн участвовал в секретной операции Сил спецназначения в Боливии, которая привела к захвату и казни пресловутого кубинского революционера Че Гевары.
У Лесесна были хорошие новости. "Мы назначили тебя в разведывательную группу "Нью-Мексико". Они сейчас на подготовке, потому что помощник командира группы ушел на курсы. Командир группы идет сюда, чтобы встретиться с тобой". Наконец-то я стал полноправным разведчиком. Специалист-пять(7) Ларри Стивенс, мой новый командир группы, прибыл, пожал мне руку и увел с собой.
Помещение нашей разведгруппы, РГ "Нью-Мексико", было размером, может, футов десять на двадцать (3 х 6 м), достаточным для размещения троих американцев. После того, как помог перетащить снаряжение, Стивенс объяснил: "Наш третий, Билли Симмонс, находится в Школе Один-Ноль". Это был курс SOG, названный по кодовому номеру командира разведывательной группы – Один-Ноль. Самый престижный титул в SOG, командир разведгруппы, всегда обозначался Один-Ноль, что автоматом означало уважение.
После построения американцы собрались вокруг NCO, отвечающего за боевую подготовку в разведроте, сержанта первого класса Роберта Ховарда, самого впечатляющего человека, которого я когда-либо встречал в спецназе. Физически внушительный, он был ростом всего шесть футов (1,82 м), но каждая унция его 170 фунтов (77 кг) составляли сплошные мышцы, подкрепленные установкой не воспринимать ничего легкомысленно. Уже во время своего третьего тура во Вьетнам он имел два представления к Медали Почета Конгресса, которую затем понижали до Креста за выдающиеся заслуги и Серебряной звезды.
....Тем не менее, цена была высока: хотя Ховард сделал все возможное, чтобы спасти лейтенанта Джерсона, молодой офицер умер в эвакуационном госпитале в Плейку. Порядка дюжины монтаньяров были убиты или серьезно ранены. Ховард был тяжело ранен и госпитализирован в 71-й эвакуационный госпиталь в Плейку.
В тот же день, когда они вернулись, командир разведроты капитан Лесесн сел и написал на Боба Ховарда представление к Медали Почета. Он описал, как Ховард был ранен рядом со смертельно раненым Джерсоном, потерял сознание, лишился оружия и очнулся, увидев, что северовьетнамцы выжигают местность огнеметом. Безоружный, Ховард с помощью ручной гранаты заставил врага отступить, затем нашел рабочую М-16. Стрельба стала настолько интенсивной, что его М-16 получила попадание из АК, после чего ему пришлось отбиваться от врага из пистолета .45 калибра. Несмотря на собственные серьезные ранения, Ховард потащил тяжело раненого лейтенанта вниз по склону, убив по пути еще больше NVA. Затем он собрал выживших для финального боя с численно превосходящими северовьетнамцами, и в самый отчаянный момент Ховард вызвал огонь с ганшипа AC-130 по своей позиции.
Поскольку это был третий раз, когда Боба Ховарда представляли к Медали Почета, Лесесн был уверен, что он ее получит. Самым большим вопросом для Лесесна было то, вернется ли Ховард в Контум или его эвакуируют в Штаты?
Когда мы приехали обратно на FOB-2, в дверях разведроты стояла фигура в больничной пижаме, разговаривающая с капитаном Лесесном. На нем было несколько повязок, и он выглядел измученным, но это действительно был он – Боб Ховард вернулся.
Опасаясь, что армейские врачи могут отправить его выздоравливать в Японию, Ховард сбежал из госпиталя, а затем добрался до Контума на попутном "Хьюи". Он доверит нашему старшему медику Луису Маджио удалить омертвевшие ткани вокруг своих ран и снять швы, так зачем же ему было оставаться в госпитале? Он заявил, что как только найдет новый комплект формы, сразу же вернется к исполнению обязанностей.
Невероятный моральный подъем. Мы все восхищались Ховардом. Он был доблестным рыцарем, чей яркий пример вдохновлял всех молодых оруженосцев. Всегда скромный и тихий, он так рьяно ограждал свою жену и двух дочерей от своих боевых подвигов, что них стало полной неожиданностью, когда в середине 1968 года они пришли с ним на построение в Форт-Брэгге, где увидели, как командующий генерал прикрепил ему на грудь восемь медалей, включая пять "Пурпурных сердец" и Крест за выдающиеся заслуги. Теперь он был в своем третьем туре во Вьетнам, каждый с продлением на шесть месяцев. Почему столько раз в Наме? "Думаю, это потому, что я хочу помочь всем, чем могу", - объяснял Ховард. "А еще я хочу быть там, где могу использовать то, что умею; и, кроме того, я должен это делать – так я отношусь к своей работе".
С таким вдохновляющим примером я в тот день, когда узнал, что наша группа назначена на выход, воспринял это спокойно. Несмотря на то, что наш Один-Один, Билли Симмонс, был в школе Один-Ноль, мою собственную неопытность – и неоднократные обещания, что нас не выберут для ведения операций, пока мы не будем готовы – нам с Ларри Стивенсом было велено отправиться в Центр тактических операций (ЦТО) на инструктаж по задаче.
На карте в помещении для инструктажа восковым мелком был очерчен шестикилометровый квадрат – примерно четыре на четыре мили – обозначающий нашу цель на юго-востоке Лаоса. "Ваша задача", - сказал майор Фрэнк Джекс, оперативный офицер FOB-2, с легким славянским акцентом, - "разведка района". Это означало, что мы должны были разведать территорию и сообщать о любом присутствии противника.
Согласно разведданным, это присутствие может быть значительным. Лаосское Шоссе 110 проходило через северную сторону нашего квадрата, и ранее пилоты сообщали о нескольких позициях ПВО, с которых были обстреляны. Предполагалось, что, по меньшей мере, один батальон NVA – от 500 до 700 человек – находится в нашем районе. Если его точное местонахождение станет известно, он будет поражен ударом B-52.
Больше всего нас беспокоила возможность получения противником подкрепления. Подразделения двух северовьетнамских пехотных полков, 27-го и 66-го, плюс два артиллерийских полка – в общей сложности 7000 солдат NVA – предположительно находились не более чем в тридцати минутах езды на машине от нашей цели.
После того, как инструктаж закончился, я спросил майора Джекса: "А как насчет гражданских лиц, сэр?"
Он взглянул на меня так, словно я был не в своем уме. "Там нет мирных жителей, они все NVA, они все враги", - резко бросил он. "И вам лучше бы быть начеку, молодой человек, иначе они убьют вас". Его прямота удивила меня, но я узнал, что мнение майора Джекса всегда следует воспринимать всерьез. Не новичок на войне, он начал сражаться подростком в чешском Сопротивлении во время Второй мировой войны, и это была уже его третья командировка во Вьетнам. У нас больше не было вопросов.
О нашей цели было известно так мало, что Стивенс мало что мог спланировать. В своем докладе он сосредоточился на нашей высадке, которую он намеревался осуществить на площадку, куда мог сесть один борт.
По его мнению, LZ(9) наименьшего размера была предпочтительнее, поскольку было менее вероятно, что противник будет прикрывать ее. Самый быстрый способ попасть туда – высадить всю группу с одного "Хьюи", что ограничивало нас до шести человек. Поэтому должны были идти он, я и четверо вьетнамцев. Он представил примерную схему разведки района, и на этом все.
Помимо того, что Дакто был местом перевооружения и дозаправки наших вертолетов, он служил точкой готовности для групп и бортов, ожидавших команды на взлет, всего в десяти минутах от границ Камбоджи и Лаоса.
Я, глядя в зеркало джипа, воспользовался палочкой маскировочного грима. Я никогда не был так воодушевлен. Все мои специальные тренировки, вся эта подготовка, вели к этому моменту: к моей первой операции. У меня не было осознания опасности, только жажда принять участие в этом, величайшем приключении в моей жизни.
Я в десятый раз перепроверял свое снаряжение, когда увидел еще один "Хьюи", приземляющийся прямо за стартовой площадкой. Двое человек в стерильной форме с набитыми рюкзаками и в полной боевой выкладке вылезли из птички и направились к нам, заставив Ларри Стивенса выбежать из радиорубки и радостно замахать руками. Через мгновение он подвел их и представил первого как моего товарища по группе, сержанта Билли Симмонса. Мы сердечно пожали друг другу руки. Второй, штаб-сержант Чарльз Буллард, был лучшим другом Билли и был с ним в одной группе в школе Один-Ноль. Буллард вызвался отправиться на задачу вместе с нами.
Симмонс рассказал, что C-130 "Блэкберд" привез их из школы Один-Ноль час назад. Когда они узнали, что мы в Дакто, они схватили пайки и боеприпасы и сели в этот "Хьюи", чтобы присоединиться к нам. Казалось, лучше и быть не может. Наша группа воссоединилась, и с нами были только что прошедшие подготовку Симмонс и Буллард, компенсирующие мою неопытность. Мы могли стартовать в любой момент.
Я услышал голос Стивенса, который сказал мне: "Ты не пойдешь". Я не мог в это поверить! Он продолжил: "Вертушка будет перегружена". Я попытался возразить, но решение уже было принято. "Ты сможешь пойти в следующий раз", - пообещал Стивенс. Я принял его решение. Он был Один-Ноль.
Лежа на койке, я задремал, мне было противно, что мои товарищи по группе были там, в Лаосе, на задании, а я спал в чистой постели.
Поздно утром следующего дня посыльный сообщил, что меня ждут в разведроте. Черт возьми, подумал я, разумеется, Первый сержант Пинн выродил какое-то дело, чтобы занять меня. Я боялся этого.
Но когда я вошел, Пинн, Ховард и Лесесн замолчали и повернулись ко мне. Пинн жевал незажженную сигару. На их лицах отражалось напряжение.
Затем капитан Лесесн сказал: "Кови не смог дозваться разведгруппу "Нью-Мексико" сегодня утром".
Я не был уверен, что он пытался сказать. "Группа Брайт Лайт сейчас на земле".
Мне пришлось переспросить: "Что такое группа Брайт Лайт?"
Мне должно было бы услышать грохот дверей склепа или, может быть, смешок Мрачного Жнеца. А так… Я не был уверен, что пытался сказать Лесесн. Кто-то был ранен? Они уходят от преследующих их северовьетнамцев? Я посмотрел им в лица.
Я слышал голос Ховарда, но едва понимал, что он сказал. "Они были убиты, Джон. Стивенс, Буллард и Симмонс – все они мертвы. Группа Брайт Лайт, это спасательная команда, вывозящая их тела".
Это было слишком. Я только что был с ними в Дакто. Это же была целая наша группа, этого не может быть! Как? Затем меня охватило настоящее понимание. Я был единственным выжившим в разведгруппе "Нью-Мексико". Если бы не грузоподъемность вертолета "Хьюи" в жаркий день, я тоже был бы мертв.
В тот вечер вернувшаяся группа Брайт Лайт сообщила дополнительные подробности. Мои товарищи по группе оказались под шквальным огнем из реактивных гранатометов, РПГ – ранившим всех троих американцев. Затем наступающие северовьетнамцы изрешетили их пулями из АК в упор. Ни один из моих товарищей по группе не сделал ни одного выстрела – у них не было ни единого шанса.
Группа Брайт Лайт нашла их тем же способом, что и следопыты NVA, пройдя по следу, который они невольно оставили от места высадки до точки, где погибли.
Затем я дал себе волю и расплакался.
Можно сказать, что они погибли из-за невезения или плохих полевых навыков, но я считал, что они погибли из-за того, что у них было слишком мало времени, недостатка шансов учиться на ошибках – в SOG всего одна ошибка, и ты можешь оказаться мертвецом. Ларри Стивенс так и не смог извлечь пользу из опыта. Я снова расклеился.
Но Стивенсу, Симмонсу и Булларду не нужно было это нытье. Я должен был стать жестким, начать сейчас, этим вечером, с этой минуты. Их смерть не имела смысла, никакого смысла – если я не извлеку урока из их потери. Их засекли следопыты. Что бы я мог сделать по-другому? Несмотря на все тренировки, они не были готовы. Я должен был подготовиться, я должен учиться, слушать, впитывать. Я ничего не знал, и должен был признаться в этом самому себе. Уроки, которые нужно было усвоить? Я даже не знал правильных вопросов. Вся моя предыдущая подготовка была лишь основой. Начальный курс, подготовка пехотинца-десантника, прыжковая школа, Силы специального назначения – все это почти не имело отношения к жизненно важным навыкам, которые были нужны мне сейчас.
Я не знал ничего.
Я должен научиться ускользать от сотен вооруженных преследователей, собирающихся убить меня, научиться перехитрить людей-следопытов и собак. И я должен мастерски владеть своим оружием.
Или NVA убьют меня, как и предупреждал майор Джекс.
В тот момент я понял, как никогда раньше, что мою наивность смывает, как прилив уносит пляжный песок. Мой подход сложился, все было ясно. Я знал, что должен делать.
Нужно было так многому научиться.
В дежурке разведроты я встретил командира нашей роты капитана Эдварда Лесесна, весьма впечатляющего офицера Сил спецназначения. Это была уже вторая его командировка в SOG, и он был таким же бойцом, как и любой из NCO. Несколькими месяцами ранее, когда разведчики ворчали, что становится слишком опасно брать пленных на тропе Хо Ши Мина, капитан Лесесн не стал критиковать или уговаривать их – он отправился с группой в Лаос и лично захватил северовьетнамского солдата, первого лаосского пленного SOG за девять месяцев. До своей службы в SOG Лесесн участвовал в секретной операции Сил спецназначения в Боливии, которая привела к захвату и казни пресловутого кубинского революционера Че Гевары.
У Лесесна были хорошие новости. "Мы назначили тебя в разведывательную группу "Нью-Мексико". Они сейчас на подготовке, потому что помощник командира группы ушел на курсы. Командир группы идет сюда, чтобы встретиться с тобой". Наконец-то я стал полноправным разведчиком. Специалист-пять(7) Ларри Стивенс, мой новый командир группы, прибыл, пожал мне руку и увел с собой.
Помещение нашей разведгруппы, РГ "Нью-Мексико", было размером, может, футов десять на двадцать (3 х 6 м), достаточным для размещения троих американцев. После того, как помог перетащить снаряжение, Стивенс объяснил: "Наш третий, Билли Симмонс, находится в Школе Один-Ноль". Это был курс SOG, названный по кодовому номеру командира разведывательной группы – Один-Ноль. Самый престижный титул в SOG, командир разведгруппы, всегда обозначался Один-Ноль, что автоматом означало уважение.
После построения американцы собрались вокруг NCO, отвечающего за боевую подготовку в разведроте, сержанта первого класса Роберта Ховарда, самого впечатляющего человека, которого я когда-либо встречал в спецназе. Физически внушительный, он был ростом всего шесть футов (1,82 м), но каждая унция его 170 фунтов (77 кг) составляли сплошные мышцы, подкрепленные установкой не воспринимать ничего легкомысленно. Уже во время своего третьего тура во Вьетнам он имел два представления к Медали Почета Конгресса, которую затем понижали до Креста за выдающиеся заслуги и Серебряной звезды.
....Тем не менее, цена была высока: хотя Ховард сделал все возможное, чтобы спасти лейтенанта Джерсона, молодой офицер умер в эвакуационном госпитале в Плейку. Порядка дюжины монтаньяров были убиты или серьезно ранены. Ховард был тяжело ранен и госпитализирован в 71-й эвакуационный госпиталь в Плейку.
В тот же день, когда они вернулись, командир разведроты капитан Лесесн сел и написал на Боба Ховарда представление к Медали Почета. Он описал, как Ховард был ранен рядом со смертельно раненым Джерсоном, потерял сознание, лишился оружия и очнулся, увидев, что северовьетнамцы выжигают местность огнеметом. Безоружный, Ховард с помощью ручной гранаты заставил врага отступить, затем нашел рабочую М-16. Стрельба стала настолько интенсивной, что его М-16 получила попадание из АК, после чего ему пришлось отбиваться от врага из пистолета .45 калибра. Несмотря на собственные серьезные ранения, Ховард потащил тяжело раненого лейтенанта вниз по склону, убив по пути еще больше NVA. Затем он собрал выживших для финального боя с численно превосходящими северовьетнамцами, и в самый отчаянный момент Ховард вызвал огонь с ганшипа AC-130 по своей позиции.
Поскольку это был третий раз, когда Боба Ховарда представляли к Медали Почета, Лесесн был уверен, что он ее получит. Самым большим вопросом для Лесесна было то, вернется ли Ховард в Контум или его эвакуируют в Штаты?
Когда мы приехали обратно на FOB-2, в дверях разведроты стояла фигура в больничной пижаме, разговаривающая с капитаном Лесесном. На нем было несколько повязок, и он выглядел измученным, но это действительно был он – Боб Ховард вернулся.
Опасаясь, что армейские врачи могут отправить его выздоравливать в Японию, Ховард сбежал из госпиталя, а затем добрался до Контума на попутном "Хьюи". Он доверит нашему старшему медику Луису Маджио удалить омертвевшие ткани вокруг своих ран и снять швы, так зачем же ему было оставаться в госпитале? Он заявил, что как только найдет новый комплект формы, сразу же вернется к исполнению обязанностей.
Невероятный моральный подъем. Мы все восхищались Ховардом. Он был доблестным рыцарем, чей яркий пример вдохновлял всех молодых оруженосцев. Всегда скромный и тихий, он так рьяно ограждал свою жену и двух дочерей от своих боевых подвигов, что них стало полной неожиданностью, когда в середине 1968 года они пришли с ним на построение в Форт-Брэгге, где увидели, как командующий генерал прикрепил ему на грудь восемь медалей, включая пять "Пурпурных сердец" и Крест за выдающиеся заслуги. Теперь он был в своем третьем туре во Вьетнам, каждый с продлением на шесть месяцев. Почему столько раз в Наме? "Думаю, это потому, что я хочу помочь всем, чем могу", - объяснял Ховард. "А еще я хочу быть там, где могу использовать то, что умею; и, кроме того, я должен это делать – так я отношусь к своей работе".
С таким вдохновляющим примером я в тот день, когда узнал, что наша группа назначена на выход, воспринял это спокойно. Несмотря на то, что наш Один-Один, Билли Симмонс, был в школе Один-Ноль, мою собственную неопытность – и неоднократные обещания, что нас не выберут для ведения операций, пока мы не будем готовы – нам с Ларри Стивенсом было велено отправиться в Центр тактических операций (ЦТО) на инструктаж по задаче.
На карте в помещении для инструктажа восковым мелком был очерчен шестикилометровый квадрат – примерно четыре на четыре мили – обозначающий нашу цель на юго-востоке Лаоса. "Ваша задача", - сказал майор Фрэнк Джекс, оперативный офицер FOB-2, с легким славянским акцентом, - "разведка района". Это означало, что мы должны были разведать территорию и сообщать о любом присутствии противника.
Согласно разведданным, это присутствие может быть значительным. Лаосское Шоссе 110 проходило через северную сторону нашего квадрата, и ранее пилоты сообщали о нескольких позициях ПВО, с которых были обстреляны. Предполагалось, что, по меньшей мере, один батальон NVA – от 500 до 700 человек – находится в нашем районе. Если его точное местонахождение станет известно, он будет поражен ударом B-52.
Больше всего нас беспокоила возможность получения противником подкрепления. Подразделения двух северовьетнамских пехотных полков, 27-го и 66-го, плюс два артиллерийских полка – в общей сложности 7000 солдат NVA – предположительно находились не более чем в тридцати минутах езды на машине от нашей цели.
После того, как инструктаж закончился, я спросил майора Джекса: "А как насчет гражданских лиц, сэр?"
Он взглянул на меня так, словно я был не в своем уме. "Там нет мирных жителей, они все NVA, они все враги", - резко бросил он. "И вам лучше бы быть начеку, молодой человек, иначе они убьют вас". Его прямота удивила меня, но я узнал, что мнение майора Джекса всегда следует воспринимать всерьез. Не новичок на войне, он начал сражаться подростком в чешском Сопротивлении во время Второй мировой войны, и это была уже его третья командировка во Вьетнам. У нас больше не было вопросов.
О нашей цели было известно так мало, что Стивенс мало что мог спланировать. В своем докладе он сосредоточился на нашей высадке, которую он намеревался осуществить на площадку, куда мог сесть один борт.
По его мнению, LZ(9) наименьшего размера была предпочтительнее, поскольку было менее вероятно, что противник будет прикрывать ее. Самый быстрый способ попасть туда – высадить всю группу с одного "Хьюи", что ограничивало нас до шести человек. Поэтому должны были идти он, я и четверо вьетнамцев. Он представил примерную схему разведки района, и на этом все.
Помимо того, что Дакто был местом перевооружения и дозаправки наших вертолетов, он служил точкой готовности для групп и бортов, ожидавших команды на взлет, всего в десяти минутах от границ Камбоджи и Лаоса.
Я, глядя в зеркало джипа, воспользовался палочкой маскировочного грима. Я никогда не был так воодушевлен. Все мои специальные тренировки, вся эта подготовка, вели к этому моменту: к моей первой операции. У меня не было осознания опасности, только жажда принять участие в этом, величайшем приключении в моей жизни.
Я в десятый раз перепроверял свое снаряжение, когда увидел еще один "Хьюи", приземляющийся прямо за стартовой площадкой. Двое человек в стерильной форме с набитыми рюкзаками и в полной боевой выкладке вылезли из птички и направились к нам, заставив Ларри Стивенса выбежать из радиорубки и радостно замахать руками. Через мгновение он подвел их и представил первого как моего товарища по группе, сержанта Билли Симмонса. Мы сердечно пожали друг другу руки. Второй, штаб-сержант Чарльз Буллард, был лучшим другом Билли и был с ним в одной группе в школе Один-Ноль. Буллард вызвался отправиться на задачу вместе с нами.
Симмонс рассказал, что C-130 "Блэкберд" привез их из школы Один-Ноль час назад. Когда они узнали, что мы в Дакто, они схватили пайки и боеприпасы и сели в этот "Хьюи", чтобы присоединиться к нам. Казалось, лучше и быть не может. Наша группа воссоединилась, и с нами были только что прошедшие подготовку Симмонс и Буллард, компенсирующие мою неопытность. Мы могли стартовать в любой момент.
Я услышал голос Стивенса, который сказал мне: "Ты не пойдешь". Я не мог в это поверить! Он продолжил: "Вертушка будет перегружена". Я попытался возразить, но решение уже было принято. "Ты сможешь пойти в следующий раз", - пообещал Стивенс. Я принял его решение. Он был Один-Ноль.
Лежа на койке, я задремал, мне было противно, что мои товарищи по группе были там, в Лаосе, на задании, а я спал в чистой постели.
Поздно утром следующего дня посыльный сообщил, что меня ждут в разведроте. Черт возьми, подумал я, разумеется, Первый сержант Пинн выродил какое-то дело, чтобы занять меня. Я боялся этого.
Но когда я вошел, Пинн, Ховард и Лесесн замолчали и повернулись ко мне. Пинн жевал незажженную сигару. На их лицах отражалось напряжение.
Затем капитан Лесесн сказал: "Кови не смог дозваться разведгруппу "Нью-Мексико" сегодня утром".
Я не был уверен, что он пытался сказать. "Группа Брайт Лайт сейчас на земле".
Мне пришлось переспросить: "Что такое группа Брайт Лайт?"
Мне должно было бы услышать грохот дверей склепа или, может быть, смешок Мрачного Жнеца. А так… Я не был уверен, что пытался сказать Лесесн. Кто-то был ранен? Они уходят от преследующих их северовьетнамцев? Я посмотрел им в лица.
Я слышал голос Ховарда, но едва понимал, что он сказал. "Они были убиты, Джон. Стивенс, Буллард и Симмонс – все они мертвы. Группа Брайт Лайт, это спасательная команда, вывозящая их тела".
Это было слишком. Я только что был с ними в Дакто. Это же была целая наша группа, этого не может быть! Как? Затем меня охватило настоящее понимание. Я был единственным выжившим в разведгруппе "Нью-Мексико". Если бы не грузоподъемность вертолета "Хьюи" в жаркий день, я тоже был бы мертв.
В тот вечер вернувшаяся группа Брайт Лайт сообщила дополнительные подробности. Мои товарищи по группе оказались под шквальным огнем из реактивных гранатометов, РПГ – ранившим всех троих американцев. Затем наступающие северовьетнамцы изрешетили их пулями из АК в упор. Ни один из моих товарищей по группе не сделал ни одного выстрела – у них не было ни единого шанса.
Группа Брайт Лайт нашла их тем же способом, что и следопыты NVA, пройдя по следу, который они невольно оставили от места высадки до точки, где погибли.
Затем я дал себе волю и расплакался.
Можно сказать, что они погибли из-за невезения или плохих полевых навыков, но я считал, что они погибли из-за того, что у них было слишком мало времени, недостатка шансов учиться на ошибках – в SOG всего одна ошибка, и ты можешь оказаться мертвецом. Ларри Стивенс так и не смог извлечь пользу из опыта. Я снова расклеился.
Но Стивенсу, Симмонсу и Булларду не нужно было это нытье. Я должен был стать жестким, начать сейчас, этим вечером, с этой минуты. Их смерть не имела смысла, никакого смысла – если я не извлеку урока из их потери. Их засекли следопыты. Что бы я мог сделать по-другому? Несмотря на все тренировки, они не были готовы. Я должен был подготовиться, я должен учиться, слушать, впитывать. Я ничего не знал, и должен был признаться в этом самому себе. Уроки, которые нужно было усвоить? Я даже не знал правильных вопросов. Вся моя предыдущая подготовка была лишь основой. Начальный курс, подготовка пехотинца-десантника, прыжковая школа, Силы специального назначения – все это почти не имело отношения к жизненно важным навыкам, которые были нужны мне сейчас.
Я не знал ничего.
Я должен научиться ускользать от сотен вооруженных преследователей, собирающихся убить меня, научиться перехитрить людей-следопытов и собак. И я должен мастерски владеть своим оружием.
Или NVA убьют меня, как и предупреждал майор Джекс.
В тот момент я понял, как никогда раньше, что мою наивность смывает, как прилив уносит пляжный песок. Мой подход сложился, все было ясно. Я знал, что должен делать.
Нужно было так многому научиться.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-01-10 02:49 pm (UTC)