![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mr_aug
Переоборудованный в авиатранспорт контейнеровоз «Атлантик Конвейер» возглавляет список британских потерь в Фолклендской войне, хотя это судно и не является самым крупнотоннажным на боевом счету аргентинской авиации. Ибо был еще американо-либерийский супертанкер «Геркулес», о невеселой судьбе которого и роли в ней ВВС Аргентины расскажу как-нибудь позже. Здесь же вашему вниманию предлагается материал о том, как был потоплен «Атлантик Конвейер».
После успешного ракетного удара по эсминцу «Шеффилд» 4 мая 1982 г. 2-я морская истребительно-штурмовая эскадрилья авиации ВМФ Аргентины долгое время оставалась в бездействии. При этом аппетиты руководства ВМФ выросли, и следующей жертвой ракет «Экзосет», по замыслу аргентинских адмиралов, должен был стать один из британских авианосцев.
Главным фактором, заставлявшим истребители-штурмовики «Супер Этандар», являвшиеся носителями ПКР «Экзосет», простаивать на аэродроме в Рио-Гранде, была неспособность аргентинских военных точно установить местоположение британской авианосной группы, действовавшей в восточной части 200-мильной зоны конфликта на значительном удалении от Мальвинских островов. На имевшиеся средства воздушной разведки после вывода из эксплуатации базовых патрульных самолетов SP-2H «Нептун» не было надежды. Аргентинский радар на островах не мог вскрыть позицию британских авианосцев из-за того, что взлетавшие с них палубные самолеты набирали эшелон для воздушного патрулирования и появлялись в пределах радиолокационной видимости не сразу, а только после того, как летя на сверхмалой высоте, отдалялись от корабля-носителя на приличное расстояние. В боевом информационном центре (БИЦ) в Пуэрто-Архентино, зная предельное время нахождения «Си Харриера» в воздухе, пытались достраивать недостающую часть полетного маршрута, однако долгое время из этого ничего стоящего не получалось. Прорыв наметился после начала десантной высадки британцев. На то были причины. Во-первых, значительно возросла интенсивность использования ими палубной авиации. Во-вторых, оно сводилось к выполнению практически одной единственной боевой задачи — прикрытию района высадки. В-третьих, авианосная группа перестала перемещаться по восточной части 200-мильной запретной зоны столь интенсивно, как в предыдущие дни.
Первый блин вышел, как полагается, комом: 23 мая пара «Супер Этандаров» (№ 3-A-202 и 3-A-203), пилотируемых капитаном 3 ранга Роберто Аготегараем и старшим лейтенантом Хуаном Родригесом Мариани, слетала к островам безрезультатно, т.к. фактически британская АУГ маневрировала значительно севернее сообщенных пилотам координат морской цели. Однако летчики 2-й истребительно-штурмовой эскадрильи не унывали, тем более что приближалось 25 мая, большой национальный праздник — День Родины. В этот день удача просто обязана была им сопутствовать.
На авиабазе Альмиранте Кихада в Рио-Гранде 25 мая 1982 г. активность царила с самого раннего утра. Два «Супер Этандара», 3-A-203 и 3-A-204, были подготовлены к боевому вылету. Каждый нес по одной ПКР «Экзосет» и по два ПТБ (1100 л и 600 л). В комнате пилотов воздух становился все гуще от сигаретного дыма, пока, наконец, не зазвонил телефон. Пришло время действовать. С островов передали, что британский авианосец находится в 90 милях NO от Пуэрто-Архентино. И надо сказать, на этот раз информация, поступившая от «Радар Мальвинас», оказалась достаточно точной.
Боевому вылету предшествовала напряженная работа по его планированию. В преддверии национального праздника аргентинских командиров наконец-то посетило осознание, что атаковать морские силы противника лучше не «в лоб» (с юго-запада), а с того направления, где удара меньше ждут. В этот раз удар должен был наноситься с северо-запада, маршрут до цели пролегал вокруг островов. Это потребовало увеличения продолжительности боевого вылета до четырех с лишним часов и двух дозаправок в воздухе, одна по пути в район выполнения боевой задачи, вторая при возвращении. Точка встречи с самолетом-заправщиком лежала примерно в 150 морских милях к востоку от Пуэрто-Десеадо. Отправиться на задание согласно установленной очередности предстояло капитану 3 ранга Роберто Куриловичу и капитан-лейтенанту Хулио Баррасе. Взлет был назначен на девять часов утра. Пилоты заняли места в кабинах самолетов и приготовились начать руление, однако через двадцать минут поступила команда заглушить двигатели и покинуть машины.
«Поскольку в распоряжении ВВС Аргентины имелось всего два самолета-заправщика,— рассказывал впоследствии Роберто Курилович,— происходили постоянные сбои графика боевых вылетов из-за необходимости дозаправляться в воздухе. Хочу отметить великолепную работу пилотов танкера, которые на протяжении всего конфликта обеспечивали работу боевой авиации на большом удалении от баз. Ну так вот, изначально мы планировали совершить дозаправку в 11:00, но нам пришлось отложить данную операцию до 15:00, вследствие чего мы поднялись в воздух лишь в 14:00».
Фактически боевой вылет пары SUE начался в 14:34. Встреча с воздушным танкером, на этот раз под командованием подполковника Энрике Пессаны, состоялась в 15:45. Дозаправка производилась на высоте 6000 м и заняла шесть или семь минут. Кроме топлива летчики получили от экипажа KC-130 уточненные координаты местоположения цели. После дозаправки, достигнув рубежа 130 морских миль до цели, «Супер Этандары» приступили к снижению. Завершающий отрезок полета в район выполнения боевой задачи они преодолели в разомкнутом строю на высоте 15–20 м над морем.
Ракетный удар наносился по главным силам британской авианосной группы. Это были авианосцы «Гермес» (флаг к.-адм. Дж.Ф. Вудворда), «Инвинсибл», эсминцы «Глэморган», «Эксетер», фрегаты «Бриллиант», «Алэкрити» и «Эмбускейд». Также авианосную группу сопровождали судно снабжения «Риджент», водолей «Форт Торонто», завершившие разгрузку в Сан-Карлосе десантно-транспортные корабли «Сэр Персивал», «Сэр Тристрам» и контейнеровоз «Атлантик Конвейер».
Боевой порядок АУГ выглядел следующим образом. Эсминец «Эксетер», единственный действующий носитель ЗРК «Си Дарт», был выдвинут в радиолокационный дозор на 25 морских миль в юго-западном направлении, считавшемся наиболее опасным. Остальные корабли действовали в разомкнутом построении, отстоя на 3–5 миль один от другого. Два фрегата Тип 21, «Эмбускейд» и «Алэкрити», обеспечивали ближнее прикрытие в северо-западном и юго-западном секторах. Следующим рубежом была «завеса» из вспомогательных судов, на северном фланге которой располагался и «Атлантик Конвейер». Непосредственно при авианосцах находились эсминец «Глэморган» и фрегат «Бриллиант».
«Группа вспомогательных судов, — без обиняков пишет в своей книге “Сто дней. Мемуары командующего фолклендской ударной группой” адмирал Джон «Сэнди» Вудворд, — в случае удара противника являлась своего рода ложными отвлекающими целями. В худшем случае я мог бы позволить себе потерю большого транспорта или даже танкера, но только не авианосца, хотя и такой выбор мне тоже не нравится. Но приходилось выбирать меньшее из двух зол». Вот интересно, решился бы советский адмирал написать такое в своих мемуарах?
Кодовым сигналом, означавшим обнаружение излучения РЛС «Агава», теперь являлось слово «Handbrake» — вместо прежнего «Condor», вероятно, чтобы изжить из памяти воспоминания о потере «Шеффилда». При обнаружении ракетной угрозы британским кораблям, согласно разосланной по эскадре инструкции, надлежало действовать следующим образом: произвести постановку ложных радиолокационных целей в виде облаков из дипольных отражателей на пути вражеских ракет, отключить средства спутниковой связи, увеличить ход до максимального и выполнить противоракетный маневр. Новым элементом противоракетной обороны выступали вертолеты «Линкс», оснащенные бортовыми станциями РЭП ARI 23165 «Хэмптон Мейфэр». Две такие машины (XZ240 и XZ720) с 17 мая базировались на авианосце «Гермес» и еще одна (XZ725) — на «Инвинсибле». Дежуря на палубе в пятиминутной готовности, они должны были подниматься в воздух каждый раз при обнаружении ракетной угрозы. Принцип их использования основывался на полученных от французов сведениях, что головка самонаведения ПКР «Экзосет» при обнаружении попытки ее заглушить переключалась в режим захвата home-on-jam, т.е. нацеливалась на источник активных помех, но при этом ракета продолжала лететь низко над морем и не представляла опасности для самого вертолета, барражировавшего на высоте 150–200 м. Этот многообещающий метод защиты от «Экзосетов», однако, требовал слишком много времени на взлет вертолета и прогрев аппаратуры, чтобы стать по-настоящему эффективным. К тому же в суматохе сам вертолет рисковал быть сбитым корабельными средствами ПВО.
Несколько слов, что собой представлял «авианесущий контейнеровоз Ее королевского величества». «Атлантик Конвейер» был построен судоверфью «Суон Хантер» в Тайн-энд-Уире в 1969–1970 годах. Судно регистровым тоннажем 14 946 брт имело двухвальную паротурбинную энергетическую установку общей мощностью 38 500 л.с., обеспечивавшую максимальный ход 23 узла. Оно относилось к классу контейнеровозов-ролкеров и, в отличие от ячеистых контейнеровозов, имело ровную подкрепленную верхнюю палубу, на которую рядами устанавливались контейнеры и гладкие палубы твиндека, предназначенные для загружаемой с кормы колесной техники. В носовой части располагались ячеистые трюмы, которые могли быть использованы как для контейнеров, так и для настила дополнительных автомобильных палуб.
«Атлантик Конвейер» мирно бороздил воды Северной Атлантики под флагом судоходной компании «Кунард Лайн», пока не разразился Фолклендский конфликт. 14 апреля 1982 г. он был реквизирован британским министерством обороны, пополнив список судов STUFT (Ships taken up from trade), и прошел переоборудование на государственной верфи в Девонпорте, длившееся восемь суток. Корпус и верхняя палуба получили дополнительные подкрепления. На верхней палубе, предварительно очистив ее от запирающих элементов контейнерного крепежа, в носовой части сделали взлетно-посадочную площадку размером 15 × 25 м, предназначенную для тяжелых вертолетов и СВВП — со специальным термостойким покрытием, защищающим от воздействия высокотемпературных газовых струй вертикально взлетающих самолетов, а в центральной части оборудовали открытый ангар для авиатехники, установив по бортам контейнеры в три яруса и приварив к палубе узлы для крепления летательных аппаратов. В корме удлинили палубу на 5 м и соорудили на ней еще одну вертолетную площадку. Для обеспечения полетных операций судно получило оборудование системы привода и посадки, резервуары с авиационным топливом и жидким кислородом для СВВП. Также потребовались добавочные помещения для летно-технического состава. Для этого использовали модульные блок-контейнеры, обеспечив таким образом размещение еще 120 чел. Чтобы удовлетворить возросшую потребность в пресной воде, в связи с увеличением численности экипажа и для обслуживания авиационной техники, установили опреснитель дистилляционного типа.
Стандартными для мобилизованных судов доработками было оснащение военными средствами связи и оборудованием для приема топлива и грузов в море. А вот предложение об установке оборонительного вооружения вызвало споры в министерстве обороны и главном морском штабе. Министерские чиновники выражали сомнения в законности этого мероприятия (полный бред — если мобилизованное судно выполняет военные задачи, то утрачивает статус торгового судна и, соответственно есть все основания вооружать его), в главном морском штабе опасались, что дополнительные работы могут существенно отодвинуть дату отплытия в Южную Атлантику. Сошлись на том, что поскольку судно предназначено для транспортировки авиатехники, а не участия в боевых действиях, то вооружению не подлежит. И лишь по прибытии на ТВД на нем было оборудовано шесть пулеметных точек с использованием снятых с перевозимых вертолетов «Уэссекс» 7,62-мм пулеметов. Задачу постановки радиолокационных помех «решили» посредством снаряжения тех же вертолетов сбрасываемыми зарядами с дипольными отражателями.
Экипаж контейнеровоза состоял из 32 моряков торгового флота и 126 человек военного и вольнонаемного персонала NP 1840. Для гражданских моряков, как и на других судах STUFT, участие в военном конфликте являлось делом добровольным, но большинство осталось на службе, воодушевленные патриотическими чувствами и двойным окладом. Капитаном судна был 57-летний ветеран британского торгового флота Йэн Норт, а начальником военно-морской партии — кэптен Майкл Лэйерд. В отличие от того, как сложно в иной раз складывались взаимоотношения между капитаном и военно-морским начальником на мобилизованных судах, эти двое быстро нашли общий язык.
Основным грузом «Атлантик Конвейера» была авиационная техника. Вертолеты (пять «Чинуков» HC.1 18-й аэ КВВС и шесть «Уэссексов» HU.5 848-й маэ) он принял на палубу вскоре по завершении работ на судоверфи, а самолеты вертикального взлета и посадки — по прибытии к о. Вознесения, куда те летели из Англии «своим ходом», дабы выиграть побольше времени на техническую подготовку и минимизировать воздействие морской среды на неприспособленные для палубного базирования сухопутные штурмовики «Харриер» GR.3. Однако не только летательные аппараты и запасы для обеспечения их полетов перевозил «Атлантик Конвейер». По ходу переоборудования судна аппетиты военных выросли, и они решили заодно использовать его как транспорт боеприпасов. Свободные пространства твиндека заполнили штабелями ящиков с кассетными бомбами, ПТУР, снарядами, гранатами и патронами, а также различными другими воинскими грузами. Таким образом, отправившееся в Южную Атлантику 25 апреля 1982 г. судно представляло собой не только мобильный вертолетный ангар, но и большой плавучий пороховой погреб.
Первую часть похода на юг «Атлантик Конвейер» совершал в компании грузового парома «Юропик Ферри», с которым расстался после захода 2 мая на бункеровку во Фритаун и далее к острову Вознесения шел в одиночку. Ранним утром 5 мая судно встало на якорь у Джорджтауна. Здесь один из «Чинуков» был передан распоряжение местных снабженцев, а на борт приняты восемь самолетов «Си Харриер» 809-й маэ КВМФ и шесть «Харриеров» 1-й аэ КВВС, а также дополнительный груз доставленных из США ракет «Сайдвиндер» AIM-9L, ящики с которыми уложены в одном из контейнеров на верхней палубе.
Якорную стоянку у о. Вознесения судно покинуло 7 мая в составе десантного соединения коммодора Клэппа. По прибытии в район боевых действий контейнеровоз передал все имевшиеся на нем самолеты на авианосцы «Гермес» и «Инвинсибл», однако вертолеты оставались на его палубе в ожидании выгрузки на занятое британским десантом побережье. Дополнительно «Атлантик Конвейер» получил два вертолета «Уэссекс» HU.5 звена B 845-й маэ для грузовой работы (один из них затем был передан на ВСУ «Стромнесс») и принял на хранение один «Линкс» HAS.2 815-й маэ.
В период проведения операции «Саттон» контейнеровоз находился в логистической зоне за пределами TEZ, пока рано утром 25 мая не получил приказ следовать на соединение с авианосной группой. За завтраком в кают-компании судна капитан Норт заметил присутствовавшим офицерам: «Ну что ж, парни, сегодня должно произойти что-то впечатляющее». Последним приготовлением стала перекраска белоснежной надстройки судна в шаровый цвет. Около полудня «Атлантик Конвейер» присоединился к кораблям АУГ. Вечером Вудворд планировал отправить его в зону высадки для разгрузки. Момент, конечно, был выбран не очень удачно. В национальный праздник аргентинцев следовало ожидать от них усиления активности. Однако адмирал полагал, что она обратится против десантных сил в заливе Сан-Карлос.
Погода 25 мая 1982 г. была малооблачной и умеренно ветреной. С утра море окутывал туман, но к середине дня он полностью развеялся. Нижняя кромка облачности располагалась на высоте около 600 м. Видимость составляла 10–20 км. Ветер дул с юго-запада, с порывами до 7 баллов. Волнение моря не превышало 4 баллов. Температура воздуха была 7 °C.
День уже клонился к закату. В 16:28 на расстоянии 55 морских миль от цели пилоты двух «Супер Этандаров» по условленному радиосигналу ведущего (два щелчка) выполнили кратковременный набор высоты до 550 м и включили поисковые радары. БРЛС самолета Куриловича была установлена на шкалу дальности 80, а у Баррасы — 40 морских миль. «Я сделал первый радиолокационный обзор, — описывает Роберто Курилович, — подтвердив наличие целей. Мы продолжили проникновение на скорости 500 узлов и высоте 30 метров и начали готовиться к пуску».
На рубеже 39 миль пара «Супер Этандаров» совершила повторный набор высоты и снова включила БРЛС. На индикаторах обзора засветились отметки трех целей: двух крупных и одной поменьше. Выбрав самую большую из них, в 16:32 оба пилота произвели пуск своих ракет. Опять по первой встреченной «blanco grande», без четкой идентификации и попытки прорыва внутрь британского боевого порядка.
«На экране было три цели, — вспоминает Курилович, — и я немедленно включил автосопровождение наиболее крупной из них. За весь полет я только дважды связывался по радио со своим ведомым. В первый раз, когда подтвердил выбор цели: “По наибольшей”; во второй раз, чтобы отдать приказ на пуск ракет, что мы и сделали, когда находились примерно в 20 милях от выбранной цели, расположенной в точке с координатами 50°38′ ю.ш. 56°08′ з.д. Мы произвели пуск двух ракет. Я удостоверился, что он прошел нормально у Баррасы, который был слева от меня, и убедился в этом по реакции моего собственного самолета в момент отделения ракеты… Во время пуска ракет мы находились примерно в 200 метрах друг от друга. Когда я выпустил свою, то был заворожен, наблюдая, как “Экзосет” начал свой путь к цели». Ведущий пары еще несколько секунд летел вслед за ракетой и, увидев, что его ведомый уже выполняет разворот, также резко развернулся, чтобы нагнать его.
Хулио Барраса вспоминает: «Я нажал кнопку “Пуск”, почувствовал толчок, а затем услышал грохот внизу. После того как обе ракеты были выпущены, сделал разворот на 180°, не заметив отсутствия Куриловича впереди меня. Британский флот в тот момент знал, что мы его атакуем. Солнце садилось, море выглядело золотым, а небо было фиолетовым».
Среди историографов Фолклендской войны нет единства мнений, по какому из британских судов были выпущены ракеты, но, определенно, не по авианосцу. Одни считают, что это был фрегат «Эмбускейд», другие называют находившееся позади него судно снабжения «Риджент». Примечательно, что на борту последнего хранились ядерные глубинные бомбы. Хотя считается, что ракетное попадание не могло повлечь детонации этих устройств, имевших несколько степеней защиты, никто не мог на 100 % поручиться, как они поведут себя в условиях сильного пожара...
Отход аргентинцы осуществляли в сомкнутом строю на полной скорости над самой водой, оглядываясь назад, не преследуют ли их «Си Харриеры», а отдалившись на безопасное расстояние, начали набор высоты для осуществления второй дозаправки. На случай, если встреча с KC-130 по какой-то причине не состоится, предусматривалось приземлиться на ближайшем материковом аэродроме в Пуэрто-Десеадо и в воздухе дежурил Бичкрафт B-200, чтобы сопроводить их туда. Но все прошло без отклонений от плана: танкер подполковника Пессаны дожидался в назначенном месте, летчики осуществили стыковку с ним, ловя на высоте последние лучи заходящего солнца. Около 18:30 Курилович и Барраса совершили ночную посадку в Рио-Гранде. О результатах ракетного удара там вскоре узнают из радионовостей Всемирной службы Би-би-си, сообщившей, что аргентинские самолеты атаковали эсминец Тип 42 «Ковентри» и контейнеровоз «Атлантик Конвейер», который, будучи поврежден ракетами «Экзосет», погружается в воду вместе со всем своим ценным грузом.
С британской стороны эти события предстают в гораздо более драматичном свете. Фрегат «Эмбускейд», находившийся на передней линии обороны на северо-западе, первым поднял тревогу, обнаружив в 16:36 (британский хронометраж в данном эпизоде расходится с аргентинским на 7–8 минут) излучение РЛС «Агава» по пеленгу 312°. На этот раз британцы не зевали. Корабль послал в эфир условный сигнал «Handbrake», сопроводив его оповещением «Zippo 4» (означавший: ракета или другие неизбежные атаки), и немедленно произвел отстрел дипольных отражателей. Несший дозор на юго-западе «Эксетер» также засек излучение вражеского поискового радара. Затем «Эмбускейд» установил радиолокационный контакт с двумя воздушными целями на дальности 28 морских миль. Они приближались с северо-запада. В течение следующей минуты последовали радиолокационные контакты «Бриллианта», «Эксетера» и «Гермеса». Небо заполнилось разрывами снарядов пассивных помех. В 16:38 «Эмбускейд» зафиксировал работу РЛС «Агава» в режиме захвата цели. Пуск ракет был обнаружен в 16:39: два «Экзосета» стартовали в 22 милях от фрегата и в 26 милях от злосчастного контейнеровоза, после чего аргентинские самолеты сразу же отвернули влево и скрылись на малой высоте. «Эмбускейд» передал по радио сигнал «Zippo 1» (ракета обнаружена на малой дистанции) и отправил в воздух новую порцию «соломы».
В 16:40 с авианосца «Инвисибл», на котором размещался командный пункт ПВО, поступил приказ на общий поворот на курс 40° — по ветру, смещавшему облака дипольных отражателей на северо-восток; затем, передумав, скомандовали повернуть вправо, на курс 110° — кормой к направлению угрозы. Кроме снарядов пассивных помех в ход пошли зенитные ракеты. «Бриллиант» дал залп ЗУР «Си Вулф» — его зенитный ракетный комплекс, наводимый на цель в автоматическом режиме, по ошибке обстрелял одно из облаков ДРО. «Инвисибл» последовательно произвел пуск шести ЗУР «Си Дарт». Жертвой первых двух ракет едва не стал его собственный вертолет «Си Кинг», осуществлявший противолодочное патрулирование; вторая пара тщетно отработала по зенитным ракетам, выпущенным «Бриллиантом», а третья — вероятно, по облаку ДРО. Дежурная пара «Си Харриеров» с «Инвинсибла» поспешно взмыла в небо, но тут же ушла подальше на север, чтобы избежать инцидента blue-on-blue. Перехватить отходящие аргентинские самолеты у нее не было возможности, аргентинцы покинули район выполнения боевой задачи также стремительно, как и появились. Вертолеты «Линкс» с аппаратурой РЭП не менее оперативно поднялись в воздух, но противодействовать было уже нечему, зато один из них сам оказался под зенитным обстрелом. Еще три «Си Харриера» экстренно взлетели с «Инвинсибла», чтобы максимально расчистить полетную палубу на случай ракетного попадания.
Две ракеты «Экзосет», дезориентированные дипольными отражателями, пролетели мимо фрегата «Эмбускейд», отклонившись от своего первоначального курса примерно на 20° влево, но когда миновали помеховое облако, продолжили поиск цели и легко ее нашли. «Атлантик Конвейер» в момент атаки находился на курсе 170°, имея ход 12 уз. При получении приказания о повороте на NO, руль был положен лево на борт. Как говорилось выше, судно не имело пусковых установок снарядов ЛЦ. На подъем в воздух вертолета для сброса зарядов ДРО не было времени. Кроме того, Норт и Лэйерд не располагали сведениями о направлении угрозы и при совершении противоракетного маневра могли руководствоваться только указаниями, поступавшими с «Инвинсибла». При этом второго радиоприказа, о повороте на курс 110°, на контейнеровозе не приняли, поэтому он продолжал катиться лево на борт под оглушительный вой судовой сирены, в то время как члены судовой команды занимали свои боевые посты, на бегу надевая спасательные жилеты и огнезащитную одежду.
В 16:41 кэптен Лэйерд попытался связаться со штабом ПВО, чтобы сориентироваться, откуда ждать «Экзосетов», и развернуться к ним кормой. Так больше шансов избежать ракетного попадания, а если суждено его получить, то корпус вкупе с грузовой рампой там был более крепок. Между тем курс судна на циркуляции уже достиг отметки 90°. Вместо ответа в 16:42 «Атлантик Конвейер» получил удар в левую раковину. Обе ракеты одна за другой вошли под углом 40° к диаметральной плоскости судна, пробив обшивку борта в 3–3,5 м выше ватерлинии. С мостика «Бриллианта» это было хорошо видно в бинокль. «Они летели очень близко друг к другу,— вспоминает один из наблюдателей, радист Спенс,— я видел, как первая ракета попала в борт «Атлантик Конвейера», и она почти сразу взорвалась огненным шаром. Вторая ракета влетела прямо через отверстие, проделанное первой, но я не видел, как она взорвалась. Через несколько секунд из корпуса судна повалил черный дым». На помощь поспешили «Алэкрити» и «Сэр Персивал».
Фактически официальный отчет комиссии по расследованию обстоятельств гибели судна не дает однозначного ответа, взорвались ли боевые части ракет, а воспоминания очевидцев противоречивы. Однако, как и ранее на «Шеффилде», вызванного невыработанным ракетным топливом пожара оказалось достаточно, чтобы создать смертельную опасность для судна. В данном случае дело усугублялось тем, что оно было построено по нормам гражданского судостроения, а его палубы и трюмы ломились от взрывоопасных грузов. Хотя борьба за живучесть велась в целом организованно и грамотно (взрывоопасные грузы с верхней палубы выброшены за борт, задействованы система газотушения и вспомогательные насосы, организованы рубежи обороны по борьбе с огнем), она потерпела провал. Внутренние помещения быстро заполнялись ядовитым черным дымом, что препятствовало действиям аварийных партий, занялась огнем кормовая надстройка, площадь возгорания на грузовой палубе неумолимо увеличивалась. Взрывы в твиндеке стали более частыми и выраженными, было видно, как осколки дырявят обшивку борта. К 17:05 пожар уже оценивался как вышедший из-под контроля, с риском распространиться на носовую часть, где хранилось 75 тонн кассетных бомб и запасы авиакеросина. Это заставило принять решение снять с судна экипаж.
Из числа размещавшихся на «Атлантик Конвейере» вертолетов два, «Чинук» ZA718/BN и «Уэссекс» XT468/YD, в этот момент находились на вылете. Их принял авианосец «Гермес», а борт YD затем участвовал в эвакуации людей с контейнеровоза. Еще один «Уэссекс», готовый к использованию, стоял на кормовой взлетной площадке. Командир 848-й маэ лейтенант-коммандер Дэвид Бастон хотел поднять его в воздух, но пожар, «разделивший судно на две команды», не позволил этого сделать. Остальные винтокрылые машины грудились на палубе в центральной части судна, большинство из них все еще со снятыми лопастями винтов, и тем более не имели шансов уцелеть. Сам Бастон отправился спасаться, когда подошвы его ботинок стали плавиться о раскаленную докрасна палубу.
Эвакуация в сгущавшейся темноте при свете прожекторов суетившихся вокруг кораблей и вертолетов проходила организованно, хотя и не совсем гладко. Передать людей непосредственно на фрегат «Алэкрити» не получилось из-за большой разницы в высоте борта. После того как было сломано два трапа, фрегат отошел на безопасное расстояние. Тогда в дело пошли спасательные плоты. Будучи сброшенными в воду, они надувались с громким шипением. Каждый мог вместить 25 человек. Кто спускался по веревочным трапам, кто прыгал прямо в воду с 15-метровой высоты борта. Аварийные партии до последнего продолжали бороться с огнем и оставили судно в последних рядах. Людей, собравшихся на носовой взлетно-посадочной площадке, забрали вертолеты.
Волнение моря было умеренным, однако для тех, кто очутился на плотах, большую опасность представляла сильно раскачивавшаяся кормовая оконечность контейнеровоза, угрожавшая раздавить их. Выручил «Алэкрити», забросивший спасательный конец с помощью линемета и подтянувший к себе шесть связанных между собой плотов. Завершающим испытанием для потерпевших стало карабканье по спасательной сети на борт фрегата. Людей с еще с двух плотов сняли вертолет «Си Кинг» и фрегат «Бриллиант». Его моторная шлюпка и вертолеты с обоих авианосцев вылавливали отбившихся пловцов из воды. Поиск выживших продолжался до восьми часов вечера.
Потери экипажа контейнеровоза составили 12 человек, в т. ч. трое погибли на борту судна и девять при эвакуации, включая капитана Йэна Норта. Адмирал Вудворд в своих мемуарах рассказывает, как Йэн Норт и Майкл Лэйерд одновременно очутились в воде, Лэйерд изо всех сил старался помочь пожилому капитану судна бороться с водной стихией, но море захлестнуло их. «Лэйерд ушел под воду, а когда вынырнул, то Норта уже не увидел. С отчаянной храбростью Лэйерд нырнул за ним, но Йэн Норт пропал». М. Хастингс и С. Дженкинс излагают обстоятельства гибели капитана «Атлантик Конвейера» несколько иначе: «Он подплыл к одному спасательному плоту в своем оранжевом аварийном комбинезоне, но обнаружил, что плот уже переполнен, и исчез в сумеречной полутьме, поплыв к следующему плоту. Больше его никто не видел».
Пережившие трагедию члены экипажа были доставлены на о. Вознесения на борту танкеров «Бритиш Тей» и «Бритиш Тэмар», а оттуда по воздуху на авиабазу Брайз-Нортон, где 7 июня состоялась их торжественная встреча с участием представителей СМИ и высокопоставленных лиц, включая председателя правления компании «Кунард» лорда Виктора Мэтьюса.
Пораженный ракетами контейнеровоз затонул далеко не сразу. Он продолжал гореть еще больше суток, постепенно разрушаясь от внутренних взрывов. После того как в ночь с 26 на 27 мая судно лишилось носовой части с ее наиболее взрывоопасным содержимым, буксир «Айришмэн» попытался оттащить все еще дымившийся корпус на восток, но буксирный трос рвался. Вечерний туман еще более усложнил дело. В итоге «Атлантик Конвейер» затонул в начале суток 28 мая. При обследовании района были найдены три плававших на поверхности моря контейнера в точке с координатами 50°40′ ю.ш., 54°28′ з.д. Официальные лица в Лондоне долго отказывались признавать эту потерю, ограничиваясь заявлениями, что «одно из судов оперативной группы серьезно повреждено». Только 2 июня пресс-служба Министерства обороны Великобритании опубликовала коммюнике, гласившее, что «Атлантик Конвейер», «атакованный 25 мая аргентинской авиацией, самопроизвольно затонул 29 мая».
Вне сомнения, гибель этого судна стала крупной утратой для британских экспедиционных сил. Вместе с ним пошли на дно десять вертолетов («Чинук» HC.1 № ZA706, ZA716, ZA719; «Уэссекс» HU.5 № XS480, XS495, XS499, XS512, XT476, XT483; «Линкс» HAS.2 № XZ700), было потеряно большое количество запчастей к авиатехнике, авиационного горючего и боеприпасов. Десантники лишились материалов для строительства взлетно-посадочной полосы на плацдарме и крупной партии палаток. Наиболее удручающей явилась утрата трех тяжелых транспортных вертолетов «Чинук», которые должны были обеспечить мобильность британских войск при продвижении вглубь территории островов. Приписываемое бригадиру Томпсону изречение «Теперь морским пехотинцам придется идти пешком», в связи с горьким известием, стало одним из мемов Фолклендской войны.
Мужество членов экипажа «Атлантик Конвейера» было отмечено правительственными наградами: капитан Йэн Норт удостоен креста «За выдающиеся заслуги» посмертно, третий механик Брайан Уильямс — Медали Королевы за отвагу, кэптен Майкл Лэйерд произведен в командоры Ордена Британской империи, лейтенант Роджер Коллинз и главный корабельный старшина Майкл Легг — в кавалеры этого ордена. Также медали Британской империи получили старшие матросы Деннис Беттс и Гарри Бейлс с буксира «Айришмэн», отличившиеся при попытке буксировки контейнеровоза. С аргентинской стороны оба участвовавших в авиаударе пилота были награждены медалью «За доблесть в бою».
